Плюмагна. Надвигающаяся буря

Врезав лису в ответ тем самым шариком с пояса, работорговец выпустил тому в лицо заодно изрядную дымовую завесу, что ещё больше дезориентировало его. Второй удар, уже пустой болванкой, заставил Изаму пошатнуться. И уже готовый к добивающему удару демонид приготовил шестопёр, как прилетел ответный удар кулаком в кожаной перчатке с металлическими заклёпками. Пусть это и не причинило вреда, на миг заставило отшатнуться.

Зверолюд что-то быстро проговорил на своём языке, и взмахнул изогнутым мечом, да так ловко, что в этот раз уйти не удалось, и острое лезвие.

— Акума! — удивлённо произнёс Изаму, делая шаг назад.

— Ты уверен, что всё ещё хочешь биться теперь? — перехватывая булаву обеими руками, кивнул работорговец.

— Путь воина! Нет права отступить, но есть право умереть! — спрятав длинный меч в ножны, он вынул клинок похожий, но покороче. И вдруг метнул его.

Демонид почувствовал, как холодное, и при этом обжигающее, лезвие вошло ему в плечо по самую рукоять. Затем ему в лоб и левый глаз прилетели два маленьких металлических предмета, похожих на звёздочки. Снова клич "Банзай!", и вот уже Детокрад ощутил, как падает на спину. Что-то холодно-обжигающее коснулось его шеи. Прорезав плоть, оно продвинулось чуть внутрь и вдруг замерло.

Открыв ещё живой правый глаз, работорговец увидел застывшего, будто статуя, новомарийца, чья рука крепко держала один из этих самых метательных предметов, так и застрявший внутри шеи наполовину.

Вокруг не было шума боя, а все вокруг будто превратились в статуи. А затем по палубе быстро застучали шаги. До боли знакомая походка извечного напарника.

— Знаешь, старина, повязка на глазу тебе была бы даже к лицу... — осторожно оторвав руколапу Изаму, слегка по-садистки усмехнулся Гаруспик. — Видят боги, суффет предвидел это, раз велел отправиться к тебе на помощь.

Асааре приставил руку к шее Детокрада, из которой, опять же благодаря странной магии чернокнижника, кровь течь не спешила. Он сжал место ранения и шепнул что-то на магическом языке. И это, не менее знакомое, чувство, когда заново срастается плоть, мгновенно накрыло почти вышедшие из строя во время паралича нервные окончания.