Плюмагна. Надвигающаяся буря

Но прими совет обладателю немалого жизненного и послежизненного опыта: уж лучше испытывать неловкость, но остаться живым, чем нелепо умереть! И представляй что-то более реалистичное, во имя этих ваших богов!

Октавий медленно кивнул. К несчастью, как это и ожидалось, образ в мыслях остался именно тем. И почему-то ему так нравилось куда больше.

Глава четырнадцатая. Две неправильные половины

Нам с братом часто говорили, что нет более нелепой ошибки, чем мы с ним.Носители крови демонидов и архонов, не имеющие достаточных силни одной, и ни другой половины.

Однако Пророк уверял нас тогда и продолжает уверять сейчас,что думать надо не половинами, а целостностью.Что если звёзды так пожелали, Ахим и Сиэла должны были породить нас...Что сомнения других не должны порождать неуверенность в нас самих!

Аиме-гин-Ахим «Идея верности ошибок»

— Ты знал об этом? — выпустив изо рта облако кальянного дыма, Шива провела пальцем по одному из топоров Урслака.

Фийхнан приподнял голову, заматывая последние узлы на шине уже не глядя, — руки сами помнили все движения.

— Только догадывался, — пощупав перемотанное место перелома, ответил Ахим. — Низкосортная сталь, даже, наверное, больше чугун. Пародия на оружие.

— Пародия не пародия, а костей переломать смогло, — вздохнул полукровка.

— Молчи, щенок! — оскалилась «любимая» тётушка, обнажив покрытые рунами острые зубы. — Не с тобой говорят!

Он в ответ только закрыл глаза, отлично зная, как подобных любителей склок ради склок раздражает спокойствие.

Открыв, молча улыбнулся, как бы говоря: «Конечно, как прикажете! Ещё что-нибудь?»

— Тем не менее, — постучав по кальяну здоровой рукой, вмешался Ахим, — он прав. Не стоило совсем уж недооценивать этого орка. Верно, Урслак?

Евнух обиженно заскулил. Вот кого, как казалось Фийхнану, теперь стоило бы называть щенком. Даже несмотря на огромный рост.

Прикованный цепью к позорному столбу, отлично видный через раздвинутый полог шатра, бывший вождь «Медведей» ныне, вместо грозного вида шкуры, носил огромную деревянную маску с ослиными ушами, а из одежды на нём была только табличка, прикрывавшая то, что осталось после оскопления.

Обычно, как показывал опыт Таталбана, к таким кто-то испытывал жалость, и далеко не все прохожие норовили плюнуть в сторону наказанного. Но орки, как видно, имели на сей счёт иное мнение.

«Этот сучёныш, — говорил Янар, — и вождём стал токо потому что папаша его так хотел. Без боя, без, мать его, посвящения в воины.