Плюмагна. Надвигающаяся буря

Потому Ахим, не дожидаясь каких-то новых попыток, запрыгнул противнику на спину, заодно придавив его обратно к земле. Наступив на голову уже окончательно униженному Урслаку, он несколько раз топнул тому каблуком по затылку. Оппонент затих.

— Во славу Пророка! — прокричал Цепной, воздев вооружённую руку к небу.

— Добей! Добей! Добей! — ревела толпа.

Туша под ногами зашевелилась. Но это было уже иное движение. Не попытка продолжить бой. Ахим спрыгнул с берсерка и, убрав клинок в ножны, жестом велел ближайшим «медведям» подойти.

Вместе с ними удалось перевернуть тяжёлого калеку. Физиономия побеждённого скривилась нынче в совсем иной гримасе.

— Убей меня, чудовище! Сделай это, и я отправлюсь к предкам, как истинный воин! — кажется, от всего пережитого даже голос Урслака стал ниже.

— Много тебе чести. Ты думаешь, твоим родичам захочется видеть рядом такое ничтожество, что позволило себя унизить? Снимите с него штаны!

Орки в недоумении уставились на Ахима, но спорить не стали.

— Чтобы более ты не позорил ни своего рода, ни своего племени, — примеряясь скимитаром, начал демонид, — я оставляю твою жалкую жизнь, но лишаю тебя возможности к продолжению рода!

* * *

— Нихрена себе! — когда от тела поверженного отделилось то, что позволяло считать того мужчиной, челюсть отвисла даже у Янара. — А мне нрайтся ход его мыслей, — после чего прокричал: – Заставь его это сожрать!

— «Нет большей жестокости, чем пощадить того, кто уже упал ниже некуда!» — учит Пророк.

— Ежели так, юноша, — выпустив дым изо рта, вступил в разговор Луноликий, — то сегодня сама судьба держала клинок твоего отца, чтобы покарать худшего из нас. Глупца, желавшего стать влиятельным, бросив вызов врагу, который ему не по зубам.

— Ну ты и зануда, шаман! — усмехнулся Акулья Пасть. — Так и скажи, что жопомордый получил своё! Заумные речи будешь толкать на совете.

— Как скажешь, вождь...

Глава двенадцатая. "...просто слова старого безумца..."

Мой народ всегда с трепетом относился к определённым цифрам. Три из них — единица, четверка и девятка — в нашей культуре имели значение религиозное: Единый великий Хатар, его четверо жён и девять детей.