Плюмагна. Надвигающаяся буря

И так неудачно вышло, что столкнулись на просеке после трёх дней почти без отдыха. Успели повернуться, но не перестроиться.

Глор кивнул. По личному опыту, он знал, что легионеры, а уж тем более элитные, были способны справиться с любым противником, если успевали приготовиться. Как и то, что «если» не означает «когда».

— Это так грустно... — сонно сказала проснувшаяся Лексия.

— Скорее, досадно, — согласился эльф.

* * *

Октавий резко повернул голову на выбивавшийся из общего потока речи женский голос, вырвавший его из очередного пребывания вне.

Миловидная жрица, несмотря на ужасно опустошённый вид и слипшиеся от дождя и грязи волосы, казалась тем, что поэты звали «лучом света во тьме».

Он уже сам не заметил, как всё внимание устремилось только на Лексию. Что глаза непроизвольно пробежались по всему телу в промокшем одеянии, дав воображению представить... Резкая пощёчина.

— С такими мыслишками только в бордель! — строго бросил Зигфрид. Видимо, намерения Октавия читались на лице.

Жрица неловко сместилась поближе к эльфу.

По щекам её стала заливаться краснота смущения. Остроухий же не сказал на сей счёт ничего, но поднятый в осуждающем жесте палец тоже оказался вполне красноречив.

— Прошу прощения...

— «Даруй прощение кающемуся грешнику, ибо достойный пример — есть путь к истинной благодетели!» — произнесла негромко Лексия.

— А? — выдавил Октавий.

— Тебя простили, идиот! — как всегда, Марк был лаконичен.

Глава десятая. Гаруспик

Гаруспиция — древний метод гадания пустынного народа.

Для неё используется печень самца дромадера (одногорбого верблюда) не старше двух лет,обязательно чёрного, обязательно полностью здорового.В переносном значении, таталбы так называли особенно жестокий метод казни...

Илан Синепёрый «История значительных решений»

Огрызок шлёпнулся в лужу, образовавшуюся в мокром песке, и тут же оказался смыт морской волной. Полубог проводил его безучастным взглядом и тихо напел пару строчек из детской песенки про ягнёнка и жука:

— Дойе ойни, самти и, Сайме дуси, роми ни.

..

Он любил океан. Как любой, кто считал себя истинным таталбом. Ибо находил его народ некую иронию, что жить им выпало в краю, где с одной стороны бескрайнее и труднопроходимое ничто и с другой ещё более непроходимое и бескрайнее. «Люди песка и моря, огня и воды» — писал один древний поэт.

Ке`Ан достал из кармана ещё одно яблоко. И когда оно было доедено уже наполовину, позади заскрипели доски под ногами кого-то, кто лёгкой походкой шёл по пирсу.