Плюмагна. Надвигающаяся буря

— И почему ни слова о нашей скорой свадьбе?

Ке`Ан обернулся, молча уставившись почти ставшей законной супруге в глаза, для чего даже снял с собственных зрачков маскирующие линзы, чтобы "соляная королева" видела истинный золотистый цвет. Она в ответ только тихо посмеялась.

— Потому, Ваше Величество, что некоторые вещи не так ценны для истории... Уберите, пожалуйста, руку с кинжала!

Танит опустила глаза на неподвижно висевшие у неё на поясе украшенные шёлком кожаные ножны, из которых торчала позолоченная рукоять похожей формой клинка на орлиный коготь джамбии.

— Ты так и остался одиночкой, Ке`Ан. И даже служба новому правителю не смогла этого исправить. Суффет ошибся, думая, что может приковать ветер пустыни... Или ошибаюсь я, и на самом деле сын Качасса не сильно и против своей новой роли? — обняв его, сказала она. — Ты не обязан притворяться, сам знаешь. Ведь ты и говорил, что не должен быть тем, кем не являешься на самом деле.

— Когда циничная хозяйка соляных рудников, где каждый день рабы мрут как мухи, успела стать философом и поэтессой? — усадив будущую супругу себе на колени, не особо меняясь в лице с полного безразличия на безразличие с приподнятой в ложном недоумении бровью, спросил Арборем. — Когда выгоднее стало превратиться в добрую хозяйку, оберегающую подчинённых, да ещё и любящую жену?

— С точки зрения лицемерия, мой принц, я даже не стараюсь, а просто выбираю наиболее удобную маску. Почти как и ты, но лицо всегда на виду! Ты понимаешь, что я хочу сказать?

— Что сегодняшний праздник будет пиром во время чумы!

Танит не нашла, что ответить, а в следующий миг, будучи уже подхваченной на руки, звонко захихикала, уткнувшись лицом в шею жениха.

— Принц желает получить поцелуй красавицы? — коснувшись губами оголённой кожи, спросила "королева".

— Принц надеется понять, в чём смысл.

* * *

Над крышами домов внезапно пронёсся порыв ветра, неся необычной формы тучу песка. Он сиял, будто на солнце, хотя небо было скрыто тучами так, что нельзя было даже определить положение светила. И тем страннее смотрелось золотистое сияние движущегося вихря. Но никто этого не видел — весь город, казалось, после шторма всеми силами пытался делать вид, будто над их головами нет ничего.