Свершение

Матвей осторожно тронул коня и, поравнявшись с Алабаем, негромко сказал:

– Там, на вершине, кто-то есть. Он прячется.

– Уверен?

– Без сомнения.

– Мало ли кто это может быть, – продолжал сомневаться сотник, – может зверюшка какая-то или охотник.

– Да нет же! – Раздраженно ответил Матвей. – И… у него недобрые мысли.

Теперь уже крайне осторожно, не создавая никакого шума, они подъехали к подножию утеса. Спешившись Матвей прислушался и, удовлетворенно кивнув, шепнул:

– Я пойду посмотрю кто там, а ты подстрахуй меня здесь.

Спуститься с утеса можно будет только в этом месте, если ему, вдруг, удастся убежать.

Алабая чуть не порвало на части; кто? вот этот сопливый мальчишка смеет ему указывать, как и что нужно делать? ему – Алабаю, нача… Хотя… Матвей прав – на узкой крутой тропинке огромные габариты Алабая сослужат ему плохую службу.

– Хорошо. Будь осторожен! – Без тени возмущения напутствовал сотник.

До вершины утеса нужно было подниматься по едва заметной звериной тропе, петляющей среди больших валунов и выступов, за которыми можно было легко спрятаться.

Матвей шел медленно, осторожно, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. Наконец, он достиг вершины и аккуратно выглянул из-за камня. Перед ним открылась небольшая, всего несколько метров в ширину и длину, площадка, обрамленная с одной стороны скалами, а с другой очерченная линией обрыва.

Каково же было изумление Матвея, когда у самого края пропасти он увидел прятавшуюся за камнем девушку. Ее густые черные волосы были стянуты на затылке в тугой пучок и переплетены прочным тонким шнурком.

Толстый жгут волос свисал почти до пояса и венчался металлическим шариком с острыми шипами.

Матвей тут же вспомнил о степном народе, о котором читал в одной из книг; женщины этого народа участвовали в сражениях наравне с мужчинами и использовали свое украшение, если можно так сказать, как оружие. Никогда ранее Матвею не приходилось встречаться с представителями этого степного народа и, уж тем более, видеть как они сражаются.

Время от времени девушка отвлекалась от наблюдения и, склонившись над землей, делала на клочке бумаги какие-то пометки. Стало ясно, что она наблюдает за строительством, хотя Матвею было непонятно, какую ценность могут представлять эти сведения. Он “присмотрелся” к лазутчице и, к своему удивлению, не обнаружил в ней ничего плохого. Ее намерения, конечно же, были враждебны, но в остальном она была вполне порядочным человеком.