Свершение

Сидевшая в стороне и, казалось, дремавшая няня тоже встала и направилась вслед за ними. Она внимательно посмотрела на Матвея и его сознания коснулось чувство тревоги и беспокойства, исходившее от старушки, как будто она все поняла или знала заранее. Поравнявшись с юношей няня положила свою старческую руку на его плечо и, не произнеся ни слова, покинула жилище.

Матвей смотрел на Талис не в силах оторвать от нее своего взгляда. О Боги! Как же она прекрасна! Густые пряди белокурых волос ниспадали на ее плечи пышными сверкающими волнами, обрамляя собой совсем еще детское личико.

Широко распахнутые голубые глаза были полны щенячьей преданности и искренней любви. Легкий стыдливый румянец на щеках лишь подчеркивал белизну ее шелковистой нежной кожи, а чуть приоткрытые влажные губы сводили с ума своей невинной чувственностью.

“Нет! Еще не сейчас. Не так сразу”.

Матвей не сумел лишь себя, быть может, последней возможности прикоснуться к Талис, вдохнуть запах ее волос, окунуться в синеву ее глаз, услышать милый пьянящий голос.

Он снова утратил связь с реальностью, лишь только податливые губы любимой коснулись его губ. В сознание стала вползать предательская мысль о том, что в мире нет ничего более важного, чем та, которую он сейчас держал в своих объятиях. И все же…

Юноша почувствовал как Талис замерла и, затем, попыталась осторожно освободиться от его рук.

– Что случилось, милый? – никогда ранее Матвей не видел ее такой встревоженной. – Ты чем-то обеспокоен. Что произошло? Я провинилась перед тобой? – она уперлась локтями в его широкую грудь.

– Ну что ты… что ты, счастье мое, – поспешил успокоить ее Матвей и, тем не менее, выпустил Талис из своих объятий, – скорее, это я виноват перед тобой… я слишком увлекся своими чувствами к тебе и совсем забыл о том, зачем ты здесь… что хотел передать мне твой отец?

Талис облегченно выдохнула и радостно улыбнулась.

– Так ли это важно теперь? Ты рядом и ничто другое не имеет для меня большего значения. – Она вновь опустила голову на грудь Матвея.

– К сожалению, важно. – Он с наслаждением окунулся лицом в волны ее пышных волос. – Наши с тобой жизни не принадлежат только нам одним. От наших поступков и решений зависят жизни сотен тысяч людей. Вправе ли мы пренебречь ими ради собственного счастья? Насколько счастливы мы будем, бросая их на произвол судьбы?

Талис молчала. Ее тонкие длинные пальцы нервно теребили завязки на кафтане Матвея. Она все плотнее прижималась к его груди, как будто вот-вот и он исчезнет.