Волчьи выселки

Лекарь сделал для меня грей-амулет. Когда я его забрал, нянюшка предложила мне его освятить…

— Ах она карга верующая! — прорычал лорд. — Все давно забыли про веру, и только эта дурища помнила…

— Она повела меня в Северную молельню. Мы зашли туда, пока никто не видел. Нянюшка сказала, что алтарь чудотворный. Я не поверил. Мы спорили-спорили… Нянюшка увидела, что мимо бежала мышка, и наступила на нее. У мышки сломалась спина, и изо рта потекла кровь, но она осталась жива. Нянюшка положила мышку на алтарь, воскурила благовония и пошептала заклинания.

Зверек ожил, спрыгнул на землю и убежал. Я был в восторге! Мне захотелось самому убедиться в силе магии. Я никак не мог придумать, что бы такое сделать, и… Я бросил своей грей-амулет в бездну и потребовал, чтобы алтарь достал его оттуда. Алтарь ничего не достал. Нянюшка отдала мне свой амулет, чтоб я не мерз, и велела никому не рассказывать о визите в молельню.

— Так вот почему старая клуша вечно куталась в меха, как фрейлина! Я, дурак, ей верил, что ей из-за старости холодно! А у нее грей-амулета не было… Как вы посмели не доложить? Это же дело государственной важности! — Шрамы на лице Миракулуса налились багровым.

Глаза сузились. Из-за глупости взбалмошного ребенка всем настанет неотвратимый конец!

— Мне интересно, почему мне никто не рассказывал про настолько важные ритуалы, как швыряние зубов волкам?! — топнул ногой Рони.

— Потому что об этом рассказывают после коронации, когда вводят монарха в курс дел! — лорд с удовольствием влепил бы Рони пощечину, но решил отложить наказание до Волчьих Выселок.

Уж там он выпорет юного наглеца!

Клац! Самый крупный волк набрал скорость и резко прыгнул вперед. Его челюсти щелкнули совсем рядом с санями. Путники вздрогнули.

Рони трясло сильнее всех. История с грей-амулетом была еще не самым большим секретом, который хранила его Нянюшка. Неужели и главная тайна тоже раскроется? Тогда станет совсем ужасно.

— Подержи, я лошадь подгоню, — Полторы Кормилицы передали Норди Миракулусу и взобрались на передней край саней.

Оттуда сиамские близнецы сиганули на спину ближайшего коня, а затем перебрались на спину того, что бежал в упряжке первым.

Кормилица двигалась ловко и шустро, как паук. Из своего боевого прошлого она помнила: если коню на скаку выкручивать уши определенным образом, он будет мчаться, как бешеный. А если еще и ногтями давить на особые точки… Лошадь даже не заржала, а закричала от боли, когда первая пара рук Полутора Кормилиц впилась ей в уши.