Грешный маг

Видимо, церковник был главным, а алькальд находился в подчинении у рода и, вероятно, был личным стражем — у юноши из оружия имелся лишь легкий кинжал больше пригодный для нарезания фруктов.

— О, славно, — сказал молодой церковник. — А у вас необычное имя для фело́ксени.

— Я много странствую, как и мои родители, — кивнул Салкард. — Имя мне дали лхасское, потому как с ним удобнее путешествовать.

— Ваши родители также были путниками?

— Да.

Юноша серьезно кивнул и потер то место на подбородке, где у него когда-то должна была бы образоваться принятая в высшем обществе борода, но где пока были лишь редкие пеньки усов.

Несмотря на возраст, держался он хорошо. Он принимал как должное, что его должны уважать, и что не всегда для этого будет хватать одного лишь его статуса.

Салкард начал подозревать, что имело место какое-то недоразумение. Будь это и вправду допрос, с ним бы не стали возиться. Пока лишь подозревали в нем плута, это так, но подозревай они о реальном положении дел — сожгли бы на месте.

Особенно алькальд. Но для чего тогда он им был нужен?

— Я вижу, что вы в замешательстве, потому поясню. Бедивер искал замену нашему приболевшему путнику и удачно наткнулся на вас, — решил объяснить юноша. — А, и позвольте представиться подобающе — Лихтэрд Охрид. Я готовлюсь стать мирозором.

Мальчишка протянул выуженную из кармана печать, а затем снял перчатки и поднял руки, в которых Салкард узнал вырезанные в плоти гнезда для камней-проводников.

— Спину показывать не буду, поймите меня, здесь слишком людное для этого место.

Он говорил это так, будто, имея эти выбоины и алый кристалл на цепочке, оставалось еще хоть что-то, что нужно было подтверждать. А выбоины были истинными, если судить по искусной технике выполнения.

Мирозоры были проводниками воли Бога-Ревнителя. То, что Круг Семи решал, они исполняли. Вступить в их ряды было нелегко, а также требовало времени и сил пройти через три церемонии. По каждой на вбитый в тело страждущего волшебный камень, что вместе даровало «правильную» магию.

Такова была роль волшебства в Капитолии. Или тебе ее выдают, или ты с ней рождаешься и становишься изгоем-грешным магом, если хочешь жить. Если не умеешь хорошо врать.

У беглеца зачастили маятники в голове, и он привычно завертел на пальце кольцо. То, что его новый знакомый стремился примкнуть к мирозорам, для него было даже не плохо, а погано, еще и вкупе с такой фамилией — Охриды принадлежали к знати, ревностным почитателям канонов.