Люди и чудовища. Том 1 (Темный маг - 3)

Когда Тибор держал его голову под водой, потом позволял ему, уже наглотавшемуся воды, ненадолго вдохнуть воздух, ровным тоном перечислял все его, Истена, прегрешения, и совал в воду снова — это было худшим унижением, которое Истену когда-либо довелось пережить. Даже сейчас, несколько недель спустя, одно воспоминание о том позоре заставляло скулы каменеть, а кулаки — сжиматься. Как же он ненавидел Тибора тогда, как мечтал отомстить, как находил единственное утешение в том, что перебирал все известные ему виды казней, представляя ненавистного пирата в руках палача.

А потом было второе унижение, несравнимо хуже первого, — когда в сражении с ящерами Тибор его спас. Долг жизни тому, кого ненавидишь до зубовного скрежета и кому завидуешь больше, чем прежде представлял возможным…

Истен наблюдал, как Тибор взял власть над караваном. Так же легко, как до того сражался. И все эти бесовы наемники заглядывали пирату в рот и были готовы выполнить любой его приказ. И даже когда возражали, то только потому, что Тибор позволял возражать.

Как же это злило. Как же Истен хотел, чтобы это к его словам прислушивались так, его приказы выполняли с такой готовностью.

Зависть обвила сердце Истена и все капала и капала на него ядом, разъедая.

Потом был спор с братом, и Пратас убеждал, что, пока их не нашли, надо успеть покинуть территорию империи. Что архипелаг Кашимы — лучший вариант из возможных. Что оттуда они легко доберутся хоть до королевства Альдемар, хоть до княжества Оррин, хоть до…

Какой бес заставил Истена согласиться? И в первый же день путешествия — рассказ Тибора о том, как он убил Арона Тонгила и унаследовал его Дар.

Тогда Истену почудилось, что он понял. Понял, кто такой Тибор на самом деле… Его высмеяли. А Венд — человек прямой и правдивый — рассказал, что Тибор никак не мог быть Ароном Тонгилом. Рассказал, почему не мог. Истен поверил. И собственная вспышка озарения показалась приступом глупости. Ну в самом деле — проклятый Темный никогда не слыл непобедимым мечником.

Да, Истен поверил, но тень сомнения осталась, и, сплетенная с завистью, заставляла его следить за каждым словом, за каждым жестом Тибора, заставляла слышать двойной смысл в его словах.

«Прекрати, — говорил брат. — Он же все видит. Хочешь по-настоящему его разозлить?» Истен лишь криво улыбался. Нет, разозлить он не хотел. Хотел понять.