Memento mori

Через полторы недели уже удачно сполз с кровати и добрался до ночного горшка, покончив с унизительными процедурами. В конце второй недели, несмотря на возражения доктора, как раз прибывшего осмотреть меня, я самостоятельно спустился в общий зал постоялого двора.

- Знаете ли, если вы сами так наплевательски относитесь к собственному здоровью, - заявил он, - то я умываю руки. Не желаю, знаете ли, чтобы труды мои пропадали втуне.

Я не стал ему говорить, что дальнейшее промедление убьёт меня куда вернее моих рискованных поступков.

- Капитан, - обратился я к Курцбаху, усаживаясь напротив него за стол, - вам не надоело ещё торчать тут?

- Не особенно, - пожал плечами тот, - хотя ребятам вредно такое безделье. Вильдграф платит за еду и выпивку, а девицы и так рады лечь с моими парнями. Но это уже попахивает лагерным разложением, так что лучше бы пристроить их к делу.

- Тогда завтра отправляемся, - заявил я.

Курцбах смерил меня скептическим взглядом, покосился на доктора, усевшегося рядом с нами, но тот лишь развёл руками и отвернулся, давая понять, что он тут бессилен.

- Ты три дня как сам на горшок с кровати слез, а уже в седло хочешь забраться, - покачал головой капитан. – Смело. Но не слишком ли быстро?

- В седле я не удержусь, - отмахнулся я. – Повезёте меня в телеге, тряску я уж как-нибудь переживу.

- Не с вашим состоянием головы, - резко заметил доктор, не удержавшийся-таки и вставивший свои полпфеннига.

- Тогда найдите мне в своей сумке микстуру поядрёней, - заявил я, - и я стану пить её хоть каждые пять минут всю дорогу.

- Вам тут только лауданум поможет, - ответил доктор. – Быть может, если проведёте время в дороге, куда бы вы ни ехали, в беспамятстве, то останетесь живы. Но за состояние вашей головы я ответственность нести не стану.

- Как можно нести ответственность за состояние предмета тёмного и не поддающегося изучению? – приподнял бровь я.

- Ваш сарказм неуместен, - воздел палец наподобие указующего перста доктор, - шутить с собственным здоровьем всегда оказывается себе дороже!

- Давайте уже лауданум, доктор, - произнёс я. – За свою голову я уж как-нибудь сам ответственность нести буду.

На следующее утро отряд из десяти рейтар и я с ними отправились в дорогу. Меня уложили на охапку душистого сена, хоть как-то смягчавшего скачки телеги на ухабах и рытвинах отвратительной дороги.