Memento mori

Вот только всё это были люди вильдграфа – вооружённые солдаты сновали туда-сюда в кажущемся беспорядке. Однако я ещё по крепости бездушных отлично помнил, насколько бывает организован этот хаос.

Курцбаха узнали сразу и пропустили весь отряд без единого вопроса. Однако командовавший солдатами на воротах сержант с лицом пропойцы, в мятой кирасе поверх кольчуги и без шлема, ловко поймал коня капитана Курцбаха и взмахом велел остановиться.

- Что стряслось? – раздражённо спросил капитан, уже предвкушавший отменную попойку.

- Вильдграф желает видеть тебя немедленно, - хриплым голосом произнёс сержант. – Он даже справлялся о тебе несколько раз. Ждёт.

- Его сиятельство отлично знает, куда и с какой миссией я отправился, - отмахнулся Курцбах. – У меня нет времени на поездку во Фрейбург.

- Да он тут, недалече, - прохрипел сержант, махнув свободной рукой в сторону главного здания постоялого двора. – В общей зале ждёт тебя, вместе со всеми офицерами.

- Так что стряслось? – решил уточнить у него Курцбах.

- Чёрного медведя обложили в старой римской крепости, - охотно поделился новостью сержант. – Наш сиятельный господин вильдграф всех поднял на медвежью охоту.

Курцбах дёрнул поводья, высвобождая их из не слишком крепкой хватки сержанта. Мы проехали ещё с десяток шагов, остановившись у коновязи, где пришлось основательно потеснить других лошадей, чтобы найти место для наших.

- Идём, - махнул мне Курцбах. – Думаю, и тебе стоит поговорить с вильдграфом.

Он махнул кому-то из своих людей, чтобы позаботились о лошадях.

- И найдите священника, - велел он, - ну и извести тоже, чтобы на одну могилу хватило. За деньгами не постою, это все знают. Обещайте сколько угодно.

Мы вместе направились к большому центральному дому постоялого двора.

- Гляжу, ты не горишь желанием принимать участие в медвежьей охоте, - заметил я.

- Знаю я как он охотится, - отмахнулся Курцбах, - и крепость эту знаю. Руина руиной, но и там можно держать оборону.

Я бы на месте нового вильдграфа тоже не слишком доверял так легко меняющим стороны наёмникам. Что бы ни говорили о них, а на невысоких, зато почти незыблемых принципах и зиждется та невеликая степень доверия, что испытывают к ним.