Memento mori

Тут он полностью прав. Венгерское королевство, управляемое не первый год семейством нечистых, было бельмом на глазу всей Европы. Эстергомская династия, захватившая власть, оказалась слишком серьёзной силой, с которой приходится считаться и Священной Римской империи, и Тевтонии, и прочим менее крупным государствам. Правители и знать королевства были сродни аристократии Чёрной порты, однако порядки в Венгрии всё же царили иные, а уж князь Корвино показывал, что готов бороться с нежитью, несмотря ни на что. Вот только если станет известно, что один из виднейших вельмож королевства оказался не просто нечистым, но тираном – кошмарным порождением чумы, это вполне может сподвигнуть европейских монархов сплотиться против общего врага, которым так легко будет объявить Венгрию.

И тогда нового крестового похода не избежать. Конечно же, ничего подобного князю Корвино не нужно. Как бы ни относился к нечистой аристократии, войны со всей Европой, сплотившейся против его родины, он точно не хотел.

- Как и вы, я не желаю войны между людьми, - заявил со всей сердечностью, на какую только был способен, наверное, прелат Лафрамбуаз.

Скорее всего, князь не слишком поверил его словам и тону, вот только особого выбора у него тоже не оставалось. Он сам пригласил инквизитора к себе, а значит, тот был ему нужен.

- Раз так, - кивнул князь, - вас проводят в подвал, где держат эту нечисть.

Он хлопнул в ладоши, и тут же двери отворились. На пороге стоял один из людей князя – седоусый, одетый в кафтан с галуном и, конечно, при сабле на поясе.

Он коротко поклонился ему и спросил что-то на венгерском.

- Говори на linqua franca, - тут же осадил его князь, - крайне невежливо говорить на языке, который не все понимают.

Тот снова поклонился, и попросил у нас прощения. На linquafranca говорил он с безобразным акцентом, так что слова приходилось скорее угадывать и додумывать, нежели понимать.

- Ходите за мной, - сказал он.

И мы вместе с инквизитором покинули комнату, отправившись вслед за человеком князя по коридору.

Сам же Корвино с нами никуда не пошёл, что вызвало у меня определённые подозрения.

- Где женщина, с которой я пришёл? – спросил я у нашего провожатого.

- С юдом осталась, - ответил тот, не оборачиваясь, даже по спине его было понятно, как неприятно венгру наше общество. – Сидят в комнате, вино пьют, болтают, наверное.

- Скажи, чтобы её тоже привели в подвал, - заявил я. – Она будет нужна для допроса нечисти.

- Скажу, - кивнул тот.