Memento mori

Были у них и шлемы, но оба стража предпочли повесить их на пояс, явно не опасаясь нападения. Видно было, что охранять ворота виллы было для них своего рода синекурой, и оба явно не прочь были постоять на часах, а после вернуться в тёплую караулку к вину и картам. Однако при нашем появлении оба тут же профессионально напряглись, перехватив алебарды так, чтобы можно было сразу атаковать.

- Куда прёте? – без особого почтения спросил у нас старший годами стражник с седеющими усами и бородкой клинышком. – Кто такие?

- У меня дело к вашему господину, - напрямик заявил я.

– Пропустите.

- Это с какой радости? – поинтересовался стражник. – Не велено никого пускать.

- Меня этот приказ не касается, - отмахнулся я. – Открывайте ворота.

- Это с какой же радости? – повторил страж.

Я продемонстрировал ему заблаговременно надетое кольцо официала.

- Ты же не хочешь, чтобы через час виллу брали штурмом полсотни таких же крепких ребят, вроде тебя и твоего приятеля. – Я кивнул в сторону второго стражника. – Если будет ещё ваша смена, то вам погибать первыми – инквизиторские наёмники сначала рубят и стреляют, а с тем, что осталось, разбирается уже их наниматель из Авиньона.

- Вот только давай без угроз, приятель, - осадил меня стражник. – Не такие мне грозили.

- Ну, как хочешь, - пожал плечами я, и кивнул ведьме. – Догони-ка кучера, он далеко уехать не успел. Мы возвращаемся. Видит Господь, мы сделали всё, что могли. Пускай теперь переходит к силовому решению проблемы.

- Вам далеко ходить не придётся, - раздался с другой стороны кованой ограды знакомый голос.

– Инквизитор уже гостит на этой вилле, и будет рад видеть своего официала. – Из-за ограды показался Гедалия, одетый в тёмное и с неизменной звездой Давида, нашитой на груди. – Тем более что тот обходится ему очень дорого, а результата от его действий пока не видно.

Иудей велел стражу открывать ворота и те подчинились, хотя и видно было, что им это совсем не нравится. Им не хотелось ни слушаться Гедалию, ни пускать нас с Фантеской на виллу.

Однако они явно получили соответствующие распоряжения, и отворили ворота.

Гедалия встретил, вежливо поклонился, но на лице его было написано почти злорадное выражение, и я понял, что дела наши плохи. Лафрамбуаз не простит провала покушения на Дракулести. Значит, надо продумывать варианты быстрого побега отсюда. Вот только пока мы шагали через заброшенный и сильно разросшийся сад к самой вилле, я, чем дальше, тем сильнее уверялся – сбежать отсюда не выйдет.