Memento mori

- Я пришёл поговорить с ней самой, в твоём присутствии, и никак иначе, - отрезал я. – Ты ведь слышала королеву шабаша, стрыга?

Старуха недовольно засопела, но была вынуждена отступить.

- А красиво ты её, - заявила Фантеска, - мне понравилось. Ты ведь дьявол, верно?

Она шагнула ко мне поближе, вытерла ладошку о панталоны и протянула мне.

- А я – Фантеска, - представилась она, - Фантеска Дзанни, если хочешь знать, господин дьявол.

- Зови меня Рейнар, - представился я, пожимая её руку, - а это мой товарищ Гизберт.

- Он тоже ничего, - с почти детской непосредственностью заявила Фантеска, - но ты… - Она закатила глаза. – Так чего вам от меня надо-то?

- Есть одно дело, с которым ты могла бы мне помочь, - ответил я максимально честно.

- И что это за дело такое?

- Надо прикончить одного весьма опасного субъекта и, соответственно, не дать ему прикончить нас.

- Уммм, - протянула девица, снова сунув в рот леденец, отчего вопрос её прозвучал несколько невнятно, но я его понял: - Это кто же это такой будет?

- Тиран, - сказал я настолько нейтральным тоном, насколько смог.

- Ух ты! – В глазах Фантески было столько неподдельного восторга, что я понял – и в самом деле придётся иметь дело со слегка ненормальной девицей. Вот только нормальный человек ни за что и не возьмётся за то дело, которое мне предстоит. – Это же вроде как будет хороший поступок, верно? Тогда, конечно же, я согласна!

- Это решительно невозможно, - снова встряла стрыга, однако стоило мне на неё глянуть, ответила ехидным взором и добавила: - без одобрения королевы, что поместила сию юницу под мою опеку.

От слова «юница» Фантеску аж передёрнуло, и она снова показала стрыге язык, опять так, чтобы та этого не заметила.

Однако в следующий миг стрыге стало не до нас – из груди её вырос длинный клинок меча, сверкающий латинскими литерами. Видимо, он был зачарован примерно так же, как кампеадорский, что я носил в ножнах. Мёртвая ведьма задёргалась на нём и через секунду опала, рассыпаясь прахом.

За спиной её стоял высокий человек в кожаной кирасе и тяжёлом плаще, на голове его красовалась шляпа с высокой тульей и узкими полями. Такие считались чем-то вроде отличительного знака охотников на ведьм. В правой руке он сжимал длинный меч, на клинке которого ещё сверкали золотом буквы, в левой же – тяжёлый клевец[2] на короткой рукоятке.

- Mea culpa, - возгласил он знакомым голосом, - mea maxima culpa.