Memento mori

Когда я приканчивал его, он улыбался, словно у райских врат стоял, хотя вокруг творился кромешный ад. Мертвецы, флагелланты, еретики – а были там и они – а среди этого безумия отряд рыцарей, охраняющих лично Мотгиза, да пятёрка его личных палачей.

- Так, - оборвал его Рамирес. – Довольно с меня. Рейнар, давай и в самом деле, рассказывай ты. А то у мечника, как я погляжу, ещё и талант барда прорезался.

Гизберт в ответ только руками развёл, как бы нелепо ни выглядело это в его исполнении, и снова показательно откинулся на спинку крепкого стула.

- В общем, картину Гизберт обрисовал верно, - сказал я. – Еретики, а если быть точным, некроманты, пытались получить в Страсбурге невероятную силу, проведя ритуал гекатомбы.[2] Не надо объяснять значения этого слова? Они бы заполучили себе всю жуткую силу смерти и безумия, что скапливалась в проклятом городе. Однако ритуалу помешал отец Мотгиз вместе со своим отрядом личных палачей и рыцарями-телохранителями. Вот только вся сила, которую накопили в результате ритуала еретики, досталась и без того находившемуся не в своём уме Мотгизу.

- И что же началось тогда? – спросил поражённый Рамирес.

- Вот тогда-то и начался настоящий ад на земле, - мрачным голосом произнёс Гизберт, враз потерявший всё своё напускное равнодушие. – Инквизитор возомнил себя архангелом Гавриилом, потому что мёртвые поднимались из могил по его приказу, и шли за ним настоящим крестным ходом. Да и те, кто были жертвами чумы, тоже. А уж чем стали его личные палачи, и вовсе думать противно.

- А ты, значит, прикончил этого инквизитора?

- Это было очень тяжело, и я едва сам не отдал Богу душу, но всё же справился, - кивнул Гизберт. – Правда, потом меня можно было вязать голыми руками. Вот рыцари, которым доверили охранять Мотгиза, и повязали меня. Видимо, хотели как-то оправдаться за то, что не сохранили безумца.

- Ты забыл сказать, что даже в том состоянии, в котором был, сумел прикончить половину оставшихся телохранителей, - добавил я.

Гизберт только плечами пожал, мол, какое это имеет значение для его рассказа.

- Но что тебя вообще понесло в Страсбург-то? – задал явно мучавший его вопрос Рамирес. – Зачем было переться в этот Господом проклятый город? Там ведь только тебя, наверное, и не хватало.

Гизберт решил отмолчаться, но я не видел причин, чтобы не говорить капитану всей правды.

- Раз Гизберт не хочет говорить, снова расскажу я.