Энеата. Воин и Солнце

Переступить порог дома после разлуки и стольких треволнений было и сладостно, и страшно; Нунна помедлил, прежде чем решился наконец постучать и тут же войти.

- Нунна! – воскликнула Энеата, вскочила с места и, метнувшись, замерла, желая броситься вошедшему на шею, но отчаянно стыдясь этого порыва.

Нунна разрешил её сомнения, сам протянув руки и заключив подругу в объятия. Энеата хотела, чтобы это мгновение длилось хотя бы вечность, но Нунна сразу же отодвинулся, озабоченный какими-то своими мыслями и не замечая восторга в глазах Эне.

Путешествие отметило Нунну пылью на спутавшихся тёмно-каштановых кудрях, растрепавшихся вокруг смуглого лица пушистым покрывалом; ещё более загорелой, чем прежде, казалась кожа, и по-прежнему тёплый и лучистый взгляд теперь казался странно серьёзным. Таким Нунна виделся Энеате старше и ещё красивее; теперь он казался героем из сказок о путешественниках, прошедших половину земли.

Энеата обожала слушать эти истории с детства. Девушка всегда представляла, что однажды и она сорвётся с места и уйдёт из родного дома, взяв с собой лишь кинжал да бурдюк с водой.

- Эне, ты здесь? – удивлённо и обрадованно произнёс Нунна. – Мне сказали, что… не важно. А… а где родители?..

Штору, скрывающю проход в одну из комнат, чуть не сорвала влетевшая сюда Таман, прибежавшая на громкий возглас Энеаты.

- Нунна!.. Боги!.. Живой!..– она бросилась в объятия сына, не сдержав потока счастливых слёз. – Сынок! Живой!..

- Ма-ам, - неловко протянул Нунна, безуспешно пытаясь вырваться. – Ты что!.. Мам! Успокойся! Отец и Харат… Как они?

- Все живы и почти здоровы, - счастливо улыбаясь сквозь слёзы и разглядывая вернувшегося путника блаженным взглядом, ответила Таман.

- О… - только и сказал Нунна.

Энеата смущённо стояла в стороне, не зная, удалиться и оставить их одних или остаться; спустя ещё пару мгновений в комнате появился Арнунна, и, бросив на него короткий взгляд, Энеата решила на всякий случай остаться.

В глазах верховного энаранского судьи не было и подобия того счастья, которым сияла Таман. Его взор утопал в боли и сомнениях. Нунна, метнувшийся было к нему, замер.

- Отец?.. – как-то виновато и робко произнёс Нунна.