Ангелы моих снов

Чёрный язык метался из стороны в сторону, пока Исира вглядывался в это лицо, будто подёрнутое туманной дымкой всё ещё испытываемого страдания.

- Смотри на меня! Дыши-и…

От этого шёпота, почти шипения, у Дасти – мороз по сердцу.

- Дыши! – безо всякого милосердия встряхнул девушку Исира, добавив в голос интонацию рычащего повеления. – Смотри-и… Смотри мне в глаза… Дыши!

Чего он добивается?! Дасти уже готов был шагнуть к нему и потребовать оставить умирающую в покое, как она очнулась, с трудом открыла глаза и, не понимая, не узнавая, уставилась в глаза феникса.

- Дыши…

И снова наклонился к ней, словно запечатывая её рот своим ртом.

Дасти даже мигать не мог. Наслаждение на лице склонившегося к девушке феникса его околдовало. Он понимал, что так нельзя, что это невыносимо, что происходящее – против всех человеческих законов, писаных и неписаных, но… Его трясло от неведомого и страшного, а он глаз не мог отвести от ужасающего поцелуя, пока его в полном смысле слова не освободил от завораживающего зрелища шёпот Дэй-Асса:

- Дасти, повернись ко мне.

Воин еле отвёл глаза.

- Что происходит, - еле выговорил он с трудом.

- У неё кровь ведьмы. И, пока она не преобразилась в неупокоенную… - маг не договорил, сморщился от отчаяния, с силой сжал кулаки.

Опустив голову, Дасти старался не слушать того, что происходит за спиной, но скривлённые губы не мог расслабить, как ни старался…

Прошла, наверное, вечность, прежде чем они услышали привычно ломкий голос за спиной, заставивший их обернуться:

- Я вознесу её к солнцу.

Феникс, невозмутимо спокойный, стоял, держа мёртвую девушку на руках. За его спиной покачивались крылья.

- Мы подождём, - обыденно ответил Дэй-Асс.

Когда Чёрный Пёс взлетел к невидимым отсюда крышам, Дасти нашёл в себе силы спросить:

- Зачем он это делает?

- Не знаю. Но… Вчера в замке он тоже вышел из темницы с ведьмой на руках и оставил её так, чтобы на неё падали лучи солнца.

Пока Исира не было, они успели прочистить своё оружие, а заодно привести себя в порядок. Правда, практичным было бы поесть, но и после недавно увиденного, и среди трупов, которые пока прохаживались далеко от них, но постепенно заполняли пустующее пространство, освобождённое магией Чёрного Пса, первая же мысль о еде вызвала тошноту.