Ангелы моих снов

– Или в другое время.

От своего камня глухо отозвался Дэй-Асс:

- Если у меня есть выбор, хочу начать охоту за Зверем.

- Ага, - сказал Дасти, - вот-вот.

- Утром, - сказал Чёрный Пёс Исира. – Спрошу ещё.

Не двигаясь с места, он выпустил крылья и закутался в них, постепенно засыпая и всё больше напоминая нахохлившуюся хищную птицу. Бывшие тюремщики, выждав немного, шёпотом переговорились, кто из них первым сторожит. Несмотря на довольно легкомысленное поведение Чёрного Пса Исира, немедленно уснувшего, – поведение, подсказывающее, что опасаться вроде нечего, привычка к определённым ситуациям требовала, чтобы хотя бы один из них не спал, успокаивая своим бдением другого.

Первым сел у костра Дэй-Асс. Он знал, что боль, которую он прочувствовал, узнав о гибели всей семьи, не даст ему заснуть. И с радостью согласился на дежурство. Сейчас он вспоминал лица родных, вспоминал случаи из жизни каждого, хоть как-то связанные с ним самим. И сон, несмотря на чернильно-глухую темноту, над ним не властвовал.

Одевшийся после лечения Дасти некоторое время ворочался, проверяя, на месте ли оружие и сможет он его сразу вытащить, если вдруг понадобится. Потом долгое время не мог придумать, как лечь так, чтобы не тревожить спину, ноющую от множества порезов. Хотя привычка к осторожности в нём оказалась достаточно сильной, но, едва он нашёл положение, при котором спина не очень болела, задремал сразу. Мысли, с которыми он вошёл в сон, отличались довольно сильной кровожадностью: он не был слишком чувствителен, но потеря родных, которых он не видел долгое время, ударила по нему странно: он ощущал пустоту.

Дэй-Асс разбудил его только на рассвете, а когда воин попенял магу, что мог бы проснуться раньше и подежурить на равных, Дэй-Асс напомнил, что он-то, в отличие от Дасти, не ранен и ему легче пережить ночное дежурство. Тем более что именно сон помогает быстрей справиться с ранениями.

В утренних сумерках Дасти просидел недолго, потому как низкие горы быстро пропустили встающее солнце над собой. Едва солнечные лучи добрались до укромного уголка, где расположились два человека и феникс, Дасти перестал ёжиться от странного шелеста и шорохов, которыми была наполнена остаточная ночь. Теперь он видел всё, и это приводило его в странное умиротворение.