Ангелы моих снов

Поневоле дотрагиваясь до кожи ног, я от их ледяного холода леденела сама: он так неподвижен! Неужели?.. Чуть не плача, торопливо шла к дому. Утешало одно: Денис спокоен и деловит. Значит, что-то можно исправить?..

В доме быстро открыла кабинет мужа, в котором он занимался магией. Посредине помещения – большой, длинный стол, на который Денис и уложил феникса.

Я снова взглянула – и сердце замерло, руки невольно ко рту – зажать рвущийся крик: исполосован чем-то (кривыми ножами – мелькнуло заполошно!) так, что тело – сплошь одна страшная рана, волосы запорошены снегом, который не тает, а и как же ему таять, если на фениксе лишь какая-то драная тряпка на бёдрах – от старухиных юбок до сих пор осталась? Глаза чуть открыты и неподвижны.

Чёрные. И даже не прозрачные. Рот полуоткрыт – губы бледные. Это сколько ж из него крови выпустили?! Я схватилась за его кисть – пульса нет. Да что же с ним случилось?! И Денис ещё спокоен?!

- Быстро сама на стол! – скомандовал тем временем Денис, возясь у своих стеллажей.

– Садись рядом и обнимай.

- Что-о?

- Сама его братом назвала – расплачивайся, - хмыкнул Денис, поспешно подходя к столу с целой пригоршней камней и рассыпая их вокруг Исира. – Быстрее же! Я пока камин разожгу. Так. Садись. И не бойся. К брату ревновать не буду.

Я, ошеломлённая его странным легкомыслием, послушно уселась на стол, а Денис за руки потянул феникса и осторожно прислонил ко мне так, чтобы я смогла обнять его. Голова феникса чуть не упала за моё плечо, пришлось ухватить его за волосы – с перепугу-то! – и держать, прижав к своей голове.

- Ты же предложила ему приходить, когда ему будет плохо. Начинай приводить его в сознание, - усмехнулся Денис, поворачиваясь к камину.

Ничего не понимаю. Муж раньше так ревновал к Исира, а теперь?.. Или то, что я назвала Исира братом, и правда имеет большое значение?

Во всяком случае, передо мной существо, нуждающееся во мне! И, кажется, я его и правда люблю как брата!

Слыша своё сумасшедше бьющееся сердце, я попыталась проникнуться тем же деловым настроем, который уловила в Денисе.

Но это тяжело – обнимать почти безжизненное тело, чьи порезы всё ещё медленно и лениво сочатся кровью. Хорошо – сама горячая после бега, легче выдержать прикосновение холодного лица…

- Денис, - жалобно позвала я. – А он живой?

- Живой. Крови много потерял, а так – выживет.

Вспомнив, что именно я обещала Исира, торопливо погладила его по голове, по волосам, уже мокрым из-за растаявшего в тепле снега. И замерла.