Вертел я ваши кланы! Том 1 и 2

И тут Марк, к своему ужасу, услышал голос Кати:

— Миша, ты ведь знаешь, что делаешь, правда?

Срочно! Отменить скрипт! Двигатели уже не запустятся, но хотя бы аварийная посадка пройдёт штатно!

Марк опоздал на долю секунды – скрипт уже заблокировал штурвал и удалился. В оставшиеся несколько секунд никто не успел бы ничего сделать. И Марк не успел.

Механически, не очень соображая, что он делает и зачем, Марк зачистил все следы взлома. Закрыл чёрную пластиковую крышку дешёвого китайского ноутбука, и, приоткрыв дверь машины, бросил его в скважину.

Он вернулся домой и прошёл в свой кабинет. Немного подумав, достал из стола сигару, из бара бутылку коньяка и бокал, а из сейфа пистолет.

Налил полный, до краёв, бокал. Раскурил сигару. Перебрал и проверил пистолет.

Мыслей в голове не было.

Когда сигара погасла, а коньяк закончился, он достал коммуникатор.

— Марк? — ответил сонный голос.

— Я всё сделал, Серёжа.

* * *

Дома мама налила Кате какую-то настойку, как она сказала, чтобы успокоиться, и увела, как она сказала, посекретничать. Мы с отцом остались в столовой.

— Слушай, пап, что делать-то? Я Катю уже предупредил, чтобы она дома ничего лишнего не сболтнула. Мол, простая авария, и всё.

— Всё правильно сказал, но мы чуть-чуть по-другому сделаем. Скажем, что это был наезд на нас, на нашу контору. Это позволит нам легально приставить к вам охрану, пока вы в Москве.

— Даже так? — впрочем, я уже ничему не удивлялся.

— Кое-что сразу нашли. Движки на полных оборотах стопорнулись, в результате сгорели предохранители. Система должна была перепроверить управляющие контуры и перезапустить двигатели по резервной линии питания. На этих машинах же всё дублируется. Вместо этого она включила противоугонную систему и заблокировала штурвал.

— Значит, мне не показалось, и это действительно покушение?

— Действительно, — папа отложил нож, которым намазывал масло на бутерброды.

На последних словах отец всё-таки сорвался, хряпнув ладонью по столешнице с такой силой, что разделочная доска подпрыгнула вместе с бутербродами.

Я опустил голову. Это правда было глупо и безответственно. Ребячество, едва не стоившее мне жизни. Но ведь я до этого всегда писал деду, предупреждал.