Последний реанорец. Том IV

***

Пробуждение магини воды было долгим, очень долгим, а вкупе с тем туманным бредом, что она успела увидеть, многое не укладывалось в голове.

Мгновение спустя, тёплые объятия сна стали покидать девушку, и на смену медленно стали приходить мутные очертания странного помещения состоявшего полностью из красиво вытесанного камня, а освещением на стенах служили странные светильники в форме кристаллов.

В следующий миг взгляд девушки полностью сфокусировался, и почти сразу она во все глаза уставилась на Лазарева, который сидел на каменном кресле и просто-напросто крутил в руках странного вида предмет, напоминающей ей какой-то артефакт.

– Привет, спящая красавица, – расплылся тот уже в своей обыденной кривой ухмылке, весело ей подмигнув.

– Захар?! – выкрикнула неверяще Алина. – Ты живой!

– Живее всех жив…

Договорить молодой человек не успел, потому как уже в следующий миг одеяло слетело с постели и девушка за секунду забравшись к тому на колени заключила того в крепкие объятия, а следом сжала его лицо руками, словно не верила в происходящее.

– И вправду живой… – тихо прошептала она, изящными пальчиками нежно проводя по изменившемуся образу.

Настолько лицо этого мужчины за короткий промежуток времени стало для неё родным и манящим.

– Ты должна переживать о себе, а не обо мне, я тебе уже говорил об этом, – мягким тоном изрёк Лазарев, коснувшись пальцами шелковистых каштаново-рыжих волос боярышни.

В груди у магини воды в этот самый момент, будто что-то щелкнуло. На сердце образовалась доселе невиданная теплота, забота и нежность, которая растекалась по телу и не давала здраво мыслить. Далее произошло то, что не смогла бы объяснить сама девушка и ни одна живая душа.

Возможно, во многом были виноваты скопившиеся беды, стресс, страх и пережитый ужас, что свалились на голову молодой дворянке за короткий промежуток времени, а также отпечатанный в мыслях силуэт и образ того, кто был с ней рядом и у кого она прямо сейчас сидела на коленях.

Лазарев всё продолжал говорить, но девушка его уже не слушала, сейчас она помышляла лишь об одном и ей было плевать на всё дворянское достоинство и многолетнее воспитание.