Последний реанорец. Том IV

От расщелины девушка успела отскочить в самый последний момент, но тварь одним резким прыжком оказалась между нами, и довольно оскалившись, радостно завопила.

А следом прямо у меня на глазах размашистым ударом хвоста чудовище откинуло боярышню прямо в образовавшуюся расщелину. В последний миг я даже успел увидеть испуганное лицо магини, обращенное с мольбой ко мне, а через долю вдоха внутренняя тьма горы полностью поглотила Алину.

Я не раз наблюдал за смертью близких мне людей, друзей, а также разумных, которые мне просто нравились, а с тем учетом, что у меня их было мало, от этого было только больнее.

КАКАЯ-ТО ЛЕДЯНАЯ МРАЗЬ!

В момент падения княжны внутри, будто что-то взорвалось, и это был отнюдь не постулат. Взорвалось нечто иное, а затем я и сам не понял как, но по телу вновь пробежали разряды уж знакомой трескучей и вибрирующей… алой молнии.

– Вернулась-таки, алая дрянь… – вырвался у меня истеричный и равнодушный смешок изо рта, а после в тот же момент в руках моментально сформировалось громовое копье-глефа. – Жаль только, что ты опоздала!!!

В следующий момент на место, где я стоял секундой ранее, вновь пришелся удар хвоста, и ледяная порода под ногами вновь затрещала по швам и пришла в движении, а тварь на всей скорости рванула ко мне.

– Надеюсь, ты умеешь летать, ледяная мразь!!! – процедил я, что было сил, а в следующий миг без каких-либо церемоний просто вонзил громовое копье себе под ноги и радостно ухмыльнулся в скалящуюся пасть.

Пиршество алой молнии Реанора…

Цепная молния Реанора…

Алая вспышка озарила всю округу, и на мгновение ослепила чудовище. Вся ледяная порода из-за разрядов десятков спикировавших молний пришла в движение, и полностью разрушилась, а еще через долю вдоха и я и мой противник провалились во мрак расщелины.

Глава 5. Глубоко внутри и повсюду...

Первое кольцо. Москва.

Главная резиденция рода Потёмкиных.

Покои княжны Прасковьи.

В личных покоях боярышни царил полнейший сумрак, в то время как в голове у самой девушки царствовал полный раздрай. Княжна Потёмкина уже вторую неделю корила себя за произошедшее. Каждый божий день она мыслями возвращалась к злополучному приёму.