Импровиз. Война менестреля

Ланс стоял, облокотившись на невысокую стену укрепления верхнего ряда обороны. Отсюда открывался превосходный вид от края до края моря. Вдали виднелся Северный форт, обороной которого командовал Регнар. Отсюда — не больше муравейника. И не подумаешь, что почти полсотни тяжёлых пушек сейчас развернуты жерлами в сторону приближающейся армады. Столько же и в Южном форте. Сила немалая, но менестрель не обольщался. Каждая браккарская каракка несёт от дюжины до двух десятков орудий, а самые большие — адмиральские — не меньше тридцати, включая установленные на верхней палубе.

И кораблей прибыло столько, что невольно сердце уползает в пятки.

Ожидая, когда подтянутся музыканты-трагерцы, Ланс полной грудью вдыхал солёный ветер, подставив грудь под его холодные струи. Он не застёгивал камзол, рассчитывая быстрее проснуться. Что может быть лучше свежего морского ветра? Попытался сосчитать медленно ползущие каракки. Ветер задувал юго-западный, а эскадра шла в северо-запада-запада — почти в галфвинд. Но разве это помеха для прирождённых моряков.

Считал-считал... Добрался до трёх десятков и сбился, понимая, что едва осилил четвёртую часть. Значит, огневая мощь северян превышает трагерскую в четыре-пять раз. Невесело.

— Зато восходящее солнце будет светить им в лицо, а нам в спину, — послышался хрипловатый голос.

Ланс повернул голову. Рядом стоял, ёжась под порывами осеннего ветра, комендант Южного форта — капитан Айо альт Бароу. Невысокий, кривоногий, словно райхемский кочевник, с лёгкой сединой в чёрных, как смоль волосах, и багровым шрамом на правой щеке.

— Хоть какая-то радость, — криво усмехнулся менестрель. Он не чувствовал обычного настроения, предшествующего бою — злого и азартного. Неужели он так изменился? Постарел? Или, может, просто утратил способность радоваться жизни? Хотя, какая уж там жизнь... Через одну-две стражи начнётся кровавая баня, в которой погибнут сотни, если не тысячи людей. Сильных, смелых, решительных. Браккарцев и трагерцев. И хотя Ланс от всего сердце ненавидел первых и сочувствовал вторым, на душе было паскудно и как-то кисло.

Будто вместо глотка доброго вина пригубил перебродивший уксус. — Учитывая их перевес в силе, мы должны цепляться за каждую мелочь.

— Я был тогда в Северном форте, пран Ланс, — Айо альт Бароу передёрнул плечами под кожаной курткой. — Теперь я знаю, что такое преисподняя. И не боюсь её. Выжил чудом, но потерял страх. — Он провёл пальцем по шраму.

— Это оттуда? — спросил Ланс.

— Да.