Дисгардиум 3. Чумной мор

Мы все были в группе, талант Утеса Гнев Нергала среагировал на атаку, но дебафу было плевать на мои резко возросшие показатели – жизнь отнималась в процентах.

Понятно, что когда началась вся эта заварушка с Посланником Чумного мора в лице работяги Рикардо, мне было не до подобных расчетов. Логи урона и механику неуязвимости мы изучали уже позже, на следующий день. Неполноценная Неуязвимость Спящих честно поглощала пятую часть урона, а остальное размазывала по группе: мне, Утесу, Краулеру и Бомбовозу. Вопреки хвастовству последнего, мой объем жизни не сильно уступал его за счет дополнительных характеристик от адептов и за достижения.

Главное, парни успели.

Под воздействием Заражения телом я не владел, а потому написал в чат, чтобы меня отнесли в храм. В такой ситуации оставалось надеяться только на Спящего, потому что отхила не было, а дешевые зелья здоровья, одно за другим влитые Бомбовозом мне в глотку, не покрывали потери. Что удивительно, я настолько сжился с Чумным мором, что даже не запаниковал перед угрозой потерять персонажа.

Просто решил, что раз уж меня атаковало одно божество, то другое, возможно, защитит.

Бегемот и сам почувствовал неладное – встретил нас на лестнице храма. Приняв с рук на руки, перенес меня к алтарю, но ребят оставил за порогом. Чуть позже я понял почему – не хотел, чтобы адепты видели его слабость и уязвимость.

Аккуратно, даже заботливо уложив на каменный пол, он несколько раз сильно надавил мне на грудь так, будто спасал утонувшего. Бегемот давил и давил, а я потерял счет нажатиям и времени, затуманенным сознанием фиксируя лишь количество оставшейся жизни.

Полоска медленно таяла, а урон больше не распределялся по группе. Никакой группы не осталось – возможно, парни сами вышли, чтобы не погибнуть, а может, их выкинул Бегемот, чтобы не путались плетения Чумного мора с даром Нергала и магией Спящих.

И это сработало. Бегемот в прямом смысле выжал болезнь. Меня стошнило, и изо рта начала толчками изливаться смолистая, с коричневыми и зеленоватыми примесями, вонючая жидкость, а следом с каждым дыханием стали выходить хлопья жирной сажи, которые в виде клубов дыма и копоти черными жгутами втекали в ноздри и пасть Бегемота.

Продолжалось это с минуту-две, и, когда закончилось, тело снова стало послушным. Остаточная слабость не помешала мне подняться и сесть. Рядом тяжело, с надрывным сипением, дышал Спящий. Я обеспокоенно тронул его за плечо, но тот сбросил руку и жестом велел ждать.