Безбожия Сыны (Братство чародеев)

 

- А еще мне кажется, что он не хочет участвовать в общем деле усмийцев, - добавил юноша.

Император отстраненно кивнул:

- Такое бывает. Вера давно уже перестала быть верой. Тайные паладины идут против Горна, усмийцы равнодушны к делам собратьев. А простые люди верят только в силу да золотую монету. Мы живем своими законами. Прости меня, Эйдор, мне просто показалось, что ты можешь…

- Я все могу, - зло прервал его анхорец. Проклятье, почему они все хотят, чтобы он делал так, как они пожелают? Почему они не дают ему жить самому? – И сейчас я хотел бы делать полезное, хорошее дело, которое я сам выбрал, а не которое мне навязывают.

Любви к Анхору у меня больше нет! Но, пожалуйста, пусть это будет моя нелюбовь и мой выбор. Если хочешь – я буду докладывать тебе обо всех наших разговорах, мало того, я думаю мы сможем использовать этого Барса в дальнейшем, когда пойдем на север. Но не следи за мной!

Горячая речь Эйдора заставила Агона немного смутиться.

- А для того, чтобы он мне больше доверял – мне необходимо научиться говорить только с ним, чтобы меня не могли услышать твои добрые соглядатели даже при огромном желании.

Ты научишь меня?

Глаза Императора удивленно расширились, и он с недоверием развел руками: 

- Ты больно шустр, Эйдор. Ставишь мне условия?

Вампир еле сдержался от хлесткого ответа. Агон добр к нему, но наверняка и у этого чувства есть границы:

- Нет, просто хочу немного уважения к себе. Мне надоело быть игрушкой в чужих руках, понимаешь? То меня волочит убивать Агира, то тащит Ваогар, то меня использует Ладомар.

Анхор, Братство – у них у всех на меня свои планы. У тебя, как я вижу, свои. Но мне хочется, чтобы это был мой выбор, а не чей-то еще. Я устал уже, понимаешь?!

Агон улыбнулся:

- Хорошо, мальчик мой, прости меня за такое недоверие. Сегодня, после обеда, приходи ко мне, я попробую научить тебя как отсекать ненужные уши при разговорах с другими усмийцами. Но обещай мне, прошу, хотя бы в знак признательности за мою доброту – что я не пожалею о доверии тебе.

Эйдор думал сказать, что ему доверие Агона не нужно, но опять сдержался.

- Сейчас у меня нет ни одной дороги, по которой бы я хотел пойти, кроме твоей, Агон, - наконец проговорил он. 

- Тогда еще раз прости меня, и жду тебя после обеда, - Агон вновь поглядел на пергамент. Перо замерло над столом и больше не царапало послания. – А сейчас, извини меня вновь, мне нужно вернуться к делам.

Эйдор кивнул Императору и вышел прочь.

На улице царило лето.