Dragon Age: Вожди проклятых

Клянусь!

- Проклятье, встань, - Кусланд рванул на ноги коленопреклонённого Хоу, с раздражением ловя на себе множественные взгляды всех тех, кто находился в поблизости. – Хорошо. Это твое решение. Если ты готов… принести эту жертву, я не буду тебе препятствовать. Но, Хоу, - он выпустил плечо поморщившегося от боли Натаниэля, который явно не ожидал положительного исхода своего дела и теперь не знал, что сказать, и стоит ли благодарить за такое своего врага. – Между нами есть дело, которое я хочу окончательно решить сейчас и здесь.

Натаниэль опустил руку, которой тискал пострадавшее от хватки Кусланда плечо.

- Я слушаю, - догадавшись, что недруг и будущий Командор решил говорить о чем-то серьезном, негромко проговорил он.

Кусланд тоже понизил голос. Он вновь приблизил лицо к лицу Натаниэля с тем, чтобы сказанное осталось между ними двоими.

- Твой отец убил моих родителей, - на миг он запнулся, потом продолжил, более жестко. - В ответ я убил твоего отца. Это то, что мы знаем оба. И это то, что должно будет отойти, когда, если будет на то воля Создателя, ты станешь Серым Стражем.

Натаниэль кивнул. То, о чем говорил Командор, он уяснил для себя задолго до начала разговора.

- Но тебе не могло быть известно о клятве. Которую я принес перед твоим отцом за несколько мгновений до его гибели.

Кусланд помолчал. Ему не хотелось говорить того, о чем он собирался сказать.

Хоу ждал молча. По тону врага он догадался, что не услышит ничего доброго.

- Эрл Рендон Хоу рассказал об издевательствах над моими родителями перед их смертью. О бесчестии, которому он якобы подверг мою мать, - слова давались Айану так же трудно, как трудно было Натаниэлю его слушать. – И тогда я поклялся ему, что в ответ обесчещу его дочь. Твою сестру, Делайлу. У тебя на глазах. А потом убью вас обоих.

Как ни старался молодой Хоу, он не смог удержать лица равнодушным. Однако, сумел промолчать. Кусланд оценил его мужество.

- Я отказался от своей клятвы, ибо дал ее в приступе сильного душевного гнева, - к немалому облегчению собеседника проговорил он.

Натаниэль смотрел в землю. Его бледнокожее лицо то стремительно наливалось краской, то вновь бледнело.

Но он по-прежнему молчал.