Dragon Age: Вожди проклятых

Тётя Миша писала большими и твёрдыми, хотя и очень корявыми буквами не реже, чем раз в седмицу, выспрашивая о делах, и делая намёки на бестолковость воспитанницы, которая всё не торопилась «охомутать» «самого эрла Амарантайна». Попутно она не скрывала радости от своей новой богатой лавки и что ни письмо, то зазывала в гости. Сигрун, от рождения которой по исчислениям наземников прошло всего шестнадцать годичных пор, была ещё юна и всем сердцем тянулась к своей приёмной матери и новоприобретенной семье. Она уже довольно долго набиралась смелости, чтобы сходить к Командору и попроситься на несколько дней съездить к Амарантайну с кем-то из торговцев.

И потому Сигрун не хотелось уходить от семьи в тесноту и тьму Глубинных троп, где у неё не было никого, и где уже погибли все её знакомцы из Легиона. Тем более, что за тот короткий срок, что она жила в Наземье, она уже сумела найти новых.

Стражников и прислужников крепости молодая гномка обходила стороной, не зная толком, чего от них ожидать, и чего они могли ожидать от неё.

Но, в отличие от первых и вторых, немногие Стражи, напротив, были полны радушия. Маг-целитель Андерс и вовсе оказался весел и болтлив не в меру. Едва отлежавшись от тяжёлой седмицы, проведённой на спине оборотня Амелла, он с воодушевлением взялся за привычное дело – врачевать тех, кто в том нуждался.

Молодой Натаниэль Хоу, который волей Стража-Командора Кусланда сделался негласным сенешалем Амарантайна, в те редкие дни, когда наведывался из города в крепость, был неизменно приветлив. Как и Чёрный Волк, загадочный брат невесты Норина, который вовсе объявлялся неизвестно когда и откуда, и исчезал предки знает, куда, никогда не забывал навещать Сигрун, принося ей записки и гостинцы от тетки Миши.

Старшего Стража Амелла Сигрун почти не видела. Едва вернувшись из отлучки не то в какой-то лес, не то вообще в болота, он заперся в покоях и почти не выходил. Из скупых намёков Андерса, который отчего-то тоже отказывался делиться рассказом об этом походе, девушка поняла, что в нём Амелл потерял близкого родственника, и эта потеря, одна из череды других, последней былинкой сломала спину бронто.