Хантер

Потом, грузно поднявшись, подалась навстречу.

– Милостивый господарь, обрадуйте старое сердце! Скажите, что вы, если не ведьмак, то быть может, охотник, – запричитала она.

Забавно, женщина попала в точку дважды, ведь он был и тем, и другим. Хотя, конечно, под охотником она явно имела в виду теневых охотников – людей, что, как и ведьмаки, убивали нечисть, получая за это деньги.

Такие охотники одерживали верх в основном за счет зелий и личной боевой выучки, которую отрабатывали годами. И уж их-то встречали куда приветливее, нежели ведьмаков – все же они были людьми.

Вместо ответа Хан показал свои зубы.

– Слава богине! Говорят, ведьмак лучше охотника ровно настолько, насколько лошадь лучше коровы, – совсем не испугалась женщина. – Помогите мне, господарь, они забрали Инейко!

– Хм. Разберемся, – ответил Хан. – Расскажите, что знаете.

Перед тем, как искать неведомую нечисть, Хантер хотел услышать всю историю от кого-нибудь еще.

Однако женщина не добавила ничего нового, повторив показания старосты точь-в-точь.

Да, воруют подростков. Да, черные и страшные. Да, могут появляться днем, под прямыми лучами солнца. На этом все, не считая того, что несколько дней назад они забрали ее внука.

Как забрали?

А вот так: вышел Инейко во двор, курятник чистить, а когда женщина позвала его в дом на обед – подростка уже и след простыл.

Почему же решила, что тут замешана нечисть?

Видела одного из них, убегающего в лес. Потом Инейко искали всей деревней, впрочем, заранее ожидая отсутствие результата.

И, как следствие, ничего не нашли, кроме кожаного шнурка, как-то по-особому хитро плетенного, в котором бабушка и узнала работу дорогого внука.

– Прошу вас, господарь ведьмак, помогите! Верните мне моего Инейко, кроме него у меня никого не осталось! – под конец расплакалась женщина.

– Хм. Сделаю, что смогу, – ответил Хан, поморщившись от обращения.

Никогда он не был «господарем», и быть им не стремился. Как и давать определенные обещания – Хан ценил силу слова и исполнял все сказанное, даже если после жалел об этом.

Женщина еще долго причитала ему вслед, но Хан уже сказал ей все, что мог, и больше ему добавить было нечего.