Хантер

Даже тот, кто Ялруса в ученики взял. Чар в нем имелось столько, сколько Ялрусу и в самом сладком сне не могло привидеться, но он ими толком не пользовался и ни к чему великому не стремился. Знай, обучал себе Ялруса, да копошился в своей лаборатории. Силу небесных светил изучал – во, как. А что с этой силы, если до нее и не добраться? Слишком далеко те светила, дальше, чем вообразить даже можно.

Потом учитель умер. Маги живут дольше людей, а он и для мага прожил много благодаря своим чарам непомерным, но конец у всего есть.

Конечно, не дурак он был, в одиночку на эльфов с йольфами идти – у тех ведь тоже магия была. Пытался Ялрус всех чародеев подбить сражаться. Благородными целями это оправдывал – мол, людей угнетают высшие, их освободить надобно. Сам думал, что потом верховным властелином под шумок и станет. Кому же еще, как не ему? Высшие повержены будут, маги обратно по башням разойдутся, а он как раз на престол взойдет и править станет.

Только маги за ним не пошли. Сказали, что людям ребенок-смеска обещан и лишь его ждать надо, чтоб война закончилась, иначе никак. А они, маги, в это не полезут – итак помогают тем, что амулеты изготавливают, землю после сражений восстанавливают, да проклятия снимают.

Пришлось Ялрусу отступить и довольствоваться пока властью той, что уже в его руках была – пара деревень близлежащих ему поклонялись.

С деревень этих Ял себе по праву силы забирал все, что считал нужным – скот, еду, людей. И никто ему не противился – боялись.

Тогда Ялрус на некоторое время сделал то, чем прочие маги постоянно занимаются – погрузился в исследования. Решил, что раз у него союзников нету, он сам их создаст. Не союзников даже, союзники – это равные.

Думал сначала насчет нежити, но в этом деле йольфы куда опытней его были. А вот нечисть…

Создания нави никому не подчинялись, однако силу, если б их все же подчинить было можно, дали бы немалую. Низшую, конечно, но сила она не пахнет. А вот если самому нечисть создать, например, волкодлака… а что, ведьмаки же откуда-то берутся?

Идея Ялрусу понравилась, только вскоре он о ней пожалел – ничего не выходило.