Дорога Висельников

Одних оруженосцы уводили,а другие продолжали бой пешими - на мечах и топорах. Люди - и в ложах, и на скамьях, и толпившиеся на земле за загородками, вопили, выкликая имена лучших бойцов. Женщины бросали им шарфы и вышитые носовые платки. Я, хоть не орал (отчасти и потому, что не все имена запомнил), но с трудом сдерживался. И в то же время мне казалось,что будь среди сражавшихся Наирне, или кто-нибудь из офицеров тернбергского гарнизона, они закончили бы схватку гораздо быстрее, пусть и не так картинно. Должно быть, я чего-то в этой жизни не понимал.

Отец вовсе не был увлечен замечательным зрелищем, разворачивавшимся на поле. Почти с самого начала турнира он беседовал с каким-то почтенным господином в синем бархатном кафтане, подбитом куньим мехом. Вероятно, у них была назначена встреча,потому что старик был в ложе,когда мы пришли. Я поклонился ему,а он и не заметил меня - ведь важные господа никогда не замечают слуг и пажей.Меня и в Тернберга-то на улицах редко узнавали, я уже говорил, про это, а в Тримейне у отца не было такой власти, как в Веллвуде.

И я продолжал смотреть на поле. Рыцарь Зеленого Дракона победил защитников крепости, правда, некоторые из них оставались на ногах. Ворота крепости распахнулись, и оттуда вышли дамы и девицы, все как на подбор рослые, стройные и румяные, в белых платьях и золотых кудрях. Они увенчали победителя турнира, и тех, кто выказал особую доблесть, на дракона взамен золоченой возложили цепь из роз и увели его прочь. Я гадал, настоящие ли это дамы и девицы,и решил, что нет.

Ни одна благородная особа не полезет на пыльное ристалище, все в лужах крови и выбитых зубах, а простолюдинок и не пустит никто. Наверное, это пажи переодетые... И, пока я размышлял об этом, отец положил мне руку на плечо. Я удивился -- в столице на людях он ничего подобного себе не позволял. Но отец ничего не сказал. А когда я повернул голову, то заметил, что он и не смотрит на меня.

Я проследил за его взглядом. Напротив нас в ложе разместилось несколько человек. Я не сразу разобрал, сколько - так пестро они были разодеты.

Камзолы из разноцветных тканей,в разрезах, с тесьмой и бахромой, плащи короткие, в блестках, на беретах - лес перьев. У нас в провинции и дамы так не одевались, а тут были сплошь мужчины. Придворные, видно.

И вот один из них на меня смотрел. Поначалу я решил - померещилось. Никто меня в столице не знает. Или этот господин меня с кем-то спутал? Далеко же...

Но нет. Он смотрел прямо на меня. А я мог рассмотреть его.