Серпантин

Интересно, от кого эти колья, эти шлифованные до зеркальной гладкости камни без единой зацепки?

«Хотелось бы мне знать, что за фобии у Бартао? - усмехнулся рыжий, - если он такую громадину отгрохал. На Академию, конечно, не тянет, но для одной семьи великовато».

«У каждого свои странности» - одними губами отозвался Конн.

Протрубил рог и тот час, через широкий ров был опущен мост, поднявший облако пыли. То, что увидел юноша, немного разочаровало его. Двухэтажный дом из обычного камня с высокими узкими окнами.

Покатая крыша с несколькими трубами и четыре дворовые постройки.

«А на дом ему денег не хватило?» - опять хихикнул Феня, а парень улыбнулся.

Из паланкина раздался звон бубенцов, когда они вошли на широкий двор, устланный каменными плитами. От дома к ним поспешил невысокий, мужчина, около сорока лет, худощавый, но с военной выправкой.

«Господин, - залебезил Вэйсил, - Всё хорошо. С госпожой всё в порядке».

«Молчи, - рявкнул на него Бартао, а то, что это именно он не приходилось сомневаться, по тому, как все склонили головы, - Мы ещё поговорим с тобой об этом наедине».

По бледному лицу советника Конн понял, что это будет не очень приятная беседа.

«Угомонись, Тазар, - из паланкина показалась тонкая рука, укутанная в шелк, и была подхвачена лордом с необычайной осторожностью, - Ты же знаешь, как я люблю, чтобы окружающие меня мужчины были похожи на твоего покойного отца».

«Ах, мама», - выдохнул Бартао, помогая женщине выйти.

Дама, что вышла, напоминала скорее сестру Тазара, нежели мать.

Нежная кожа без единого старческого пятна, овальное лицо, с большими карими глазами. Полногубый рот с чуть кривоватыми, но всё же белыми зубами. Гибкий стан и роскошные чёрные волосы. Она повернулась к своим «приобретениям» и легко улыбнулась.

«Конн, мальчик, - позвала она, протягивая руку в его сторону, - Подойди».

Юноша вышел вперёд и поклонился.

«Ты именно такой, как я и думала, - сказала женщина, проводя тонкими пальцами по лицу юного мага. Острые коготки чуть поцарапали его щеку, и у Конна возникло ощущение, что она хочет вцепиться ему в лицо.

Об этом же «говорили» и её глаза.

«Лилия, - раздался гневный голос от двери, - Ты опять за своё?»

«А что, завидно, Роза?» - отозвалась Лилия, усмехнувшись, и повернулась к ней.

На невысоком каменном крыльце, в три ступеньки, стояла такая же красивая женщина, но в тёмном платье, закрывающем даже горло.

«Послушай, Роза, - беспечно продолжала Лилия, - Не сердись.