Против всех - 2. Предел равновесия

Ощущать свою никчемность, так как она никогда не посмотрит на этот мусор, как на мужчин, все они, поддавшиеся темной стороне, не достойны, ни на что кроме перерождения и еще одного шанса, прожить следующую жизнь, более достойно. Но были и те, кто не понимал ни намеков, ни слов. Позади нее с видом сурового телохранителя, вышагивал слуга счастливого бога Перайдос, непонятно что он вбил себе в голову, но он уже считает ее своей и это невероятно злило, заставляя постоянно держать под контролем, свои мысли и действия.

Рыцарь, всюду таскался за ней, стараясь проявить свое внимание в каждой мелочи, и уже сейчас это переходило все доступные грани и мешало ее целям. Такой хвост может несколько охладить желание избранного, бороться за ее внимание, но избавляться от рыцаря рано. Место первого, от кого она избавит этот мир, был старик, он прекрасный манипулятор, а обладание парочкой фокусов, делает его самым опасным противником. Одно мгновение промедления и он мог бы лишить ее доверенного союзника в лице эльфа, который прекрасно владеет практически всеми магическими учениями, которые покорил за восемь тысяч лет жизни.

Уйдя в свои размышления, Выреза она не заметила, как ей в бедро, с разбегу врезался ребенок, маленькая заплаканная девочка, с невероятно чистой душой. Тот, кто обидел это чистое создание, повинен жестокому наказанию и последующему перерождению. Ее мысли являлись суровым приговор, который не смогут обжаловать даже боги, неудачника уже ничто не спасет.

- Малышка, успокойся и расскажи, кто тебя обидел, - опустившись перед ребенком на колени, ласково произнесла орачанка, успокаивающе поглаживая ее по голове.

Позади, Выреза, прекрасно слышала, как остановился Перайдос, с суровым видом оглядываясь по сторонам, возможно он пригодиться, все же должна быть от него какая-то польза, а не только головная боль.

- Мой папа, - сквозь слезы и плачь, с трудом произнесла малышка.

Выреза с любовью провела ладонью по голове малышки, и та успокоилась и даже улыбнулась, на ее лице, больше не было страха. Ей не нравилось использовать на ребенке свою божественную силу, но она не могла смотреть в заплаканное лицо девочки, для нее это было тяжело, ее горе-родили, познают от ее руки, как нужно растить и заботиться о чаде.