Мальчик, что назван Богом

Чем старше Тео становился, тем пристальней он его в таком откинувшемся положении рассматривал. Казалось, всего каких-то несколько лет назад он был еще совсем ребенком, сейчас он начал постепенно превращаться во взрослого парня, и детская нежность быстро покидала его, уступая место подростковому своеволию и цинизму.

Обстановка комнаты мало изменилась за эти четыре года: та же кровать, та же полка с книгами и рисунками. Единственное, в комнате больше не было коня и лежащих рядом с ним игрушек. На его месте стоял мольберт, который ему подарила на двенадцать лет тетя Делли, с натянутым на него полотном.

Вокруг, на полу, были разбросаны масляные краски. На мольберте была изображена красивая лисица. Ее шерсть очень реалистично переливалась под солнечными лучами, исходящими от окна.

— Ты что, опять всю ночь не спал? — спросила Джун, продолжая копаться в одежде.

Глаза Тео были чуть затуманены, сознание его было раздражено до предела и каждый посторонний звук или голос, грозящий разрушить бастион тишины вокруг него, доставлял ему неимоверное неудобство.

Тео ничего не ответил и просто постарался не обращать на маму внимания.

— Ну что ты опять молчишь, когда к тебе мать обращается?! — воскликнула Джун, поднявшись и повернув голову в сторону двери. Лицо её было сердито. Скорее всего, подобная ситуация повторяется уже далеко не в первый раз.

— Да, я не спал! — раздражённый головной болью закричал Тео, он сделал резкое неосторожное движение, с силой встав с места, и не заметил, как локтем задел разведенную краску.

Она мучительно медленно упала на бок и залила полностью рисунок, над которым Тео работал за столом последние утренние часы. — ГРЁБАНАЯ КРАСКА! МИРКУЛ БЫ ЕЁ ПОБРАЛ! — окончательно выйдя из себя на фоне усталости и со всей присущей подростку злобой, закричал Тео, оскорбляя невинную краску, которая разлилась по его же вине.

Спустя мгновение в комнату влетела Джун с какими-то грязными штанами в руках и пока Тео осознавал, что сейчас произойдет, с силой полоснула его по спине. Удар не сильный, но всё же болезненный.

— А-ай, мама, не нужно! — мгновенно успокоился Тео, пытаясь закрыться руками от летящих в него штанин.

— Ах ты негодяй! Как только совести хватает при матери, в своём же доме, да так выражаться! — с яростью продолжала Джун, до того момента, как не обратила внимание на что-то яркое в углу за ее левым плечом.

Она обратила внимание на мольберт. Лисица игриво переливалась под лучиками солнца. Она глядела на Джун своими выразительными глазами.