Аспект жадности

Ощущаю, как внутри его ядра начинает бурлить эфир, так и просясь исторгнуться наружу давящей аурой.

Вот только не получится. Он понимает, что подобное не сработает на мне, как и в первый раз, а вредить гражданским нельзя — накажут.

— Мое имя Михаил, — коротко бросает он. — Есть еще вопросы, или уже начнем разговор?

Михаил вообще не пытается сдерживать свое раздражения и нетерпение. Рука подрагивает, держа занавеску у входа в своей ладони, а пальцы другой руки то и дело сжимаются в кулак, чтобы потом разжаться.

Небось привык, руководить такими молодыми парнями, кричать на них, орать и унижать, чтобы вбить основы выживания, боя и тактики.

Но я не один из его послушных собачек, и ему правда придется стать чуть сдержаннее в разговоре со мной, иначе ничего не получится.

Как я понимаю, если такой человек обращается ко мне после всего произошедшего, то это именно ему, а не мне, нужно что-то.

— Ну я даже не знаю теперь, — протягиваю, задумчиво описав взглядом круг и посмотрев на потолок.

В этот момент, до меня донесся звук треска ткани, а также скрежет зубов, от которого, могли бы разбиться хрустальные бокалы, будь они здесь вообще.

Михаил смотрит на меня раздраженно, злость закипает в нем настолько, что он говорит, тыча в меня пальцем:

— Кончай придуриваться, парень…

— Нет, это ты кончай придуриваться, Миша, — слегка наклоняю голову в бок. — Я не один из твоих послушных мальчиков-зайчиков, и не член твоей гильдии. Ты пришел ко мне, и пытаешься указывать, требовать? Так дела не делаются.

— Да я тебя…

Возмущение от моих слов охватило Михаила настолько, что, откинув ткань, загораживающую проход, он сделал шаг в мою сторону нависая словно исполинская гора над мной. Ведь крестоносец под два метра ростом и широтой почти такой же, мог бы мне солнце загородить со всем остальным миром встреться мы на улице, а не в парке среди деревьев или ателье.

— Если дальше угроз двигаться не собираемся, то давай разойдемся каждый своей дорогой!

Продолжаю стоять на своем.

Михаил посмотрел на меня, затем пожевав желваками разжал кулаки и вздохнул:

— Твоя взяла, парень, — говорит он слегка скованно.

Вот это уже другой разговор. Нет той нарочитой вежливости, которая больше попахивает высокопарностью и насмешкой от сильного к слабому. Обычный разговор двух равных мужчин. Я хоть и герцогом был, но стал им за свои заслуги на поле боя, а не за умение лизать задницы и умело плести интриги за спиной императора.

Нет, такое претит мне.