Попаданка. Выжить после. Часть 2

Да что происходит? И что значит – тело сгорает?

- Рошар…

- Что за Рошар? – не сразу поняли незнакомые мне люди и нелюди. Я чувствовала, как ко мне прикасаются, как что-то втирают в кожу над ключицей, как против воли собирают слюни, а так же явно вытягивают кровь! Не иначе как на анализы! Но я, между прочим, против!

- Мой конь…

- Он выжил, но ходить не может. Мы думаем, как ему ногу смастерить… Конь свалился нам на голову, так что…Сириус не позволил бросить его, он спас твоего коня.

Голос Лиры успокаивал. Всякий раз при его звучании мне становилось легче, я словно возвращалась домой, к папе.

Как жаль, что все это просто моя фантазия.

- А сам Сириус? Где он? Я видела, как он исчез в портале.

- Жив, - сказали, как отрезали: резко, явно нехотя. Что не так с крылатым?

- Он жив и цел, или жив, но частично?

- Сразу к делу, - нервно хмыкнули в ответ, - живой… Полностью. Когда сможешь видеть, сама все поймешь. Заодно и нам объяснишь, какого черта происходит.

Да если бы я знала.

- Твоя рана на шее, - чье-то мягкое прикосновение к коже, - ты почти достала до сонной артерии.

Сильные? Я слабая…

По щекам текли слезы. Я лежала на мокрой подушке, металась в бреду, пыталась выровнять дыхание. С каждым разом с губ срывался стон, меня начинало трясти и это пугало всех, кто находился в комнате. Рик все ждал взрыва, Диего пел молитвы, Каил нервировал Лиама, прося того лечить меня как можно быстрее, но в ответ помимо звенящей тишины ничего не получал.

Мужчина с именем Лиам делал что-то странное – он водил руками по телу, как будто собирал что-то, вытягивал на себя и выбрасывал в сторону. После этого жар внутри стихал, и мне становилось легче дышать. Я не понимала, что со мной делают, но чувствовала прикосновения к рукам и ногам: хватка сильная, крепкая. Сразу понятно – тот, кто лечит, полностью уверен в том, что делает.

В воздухе стоял терпкий травяной аромат, довольно часто меня обтирали влажной ветошью, по ложке вливали лекарство в рот с мерзким мятным вкусом: он казался настолько сильным, что вызывал тошноту.

Иногда я могла понять, о чем говорят посетители, а иногда их речь становилась настолько сложной, что даже мысленно воспроизвести некоторые звуки казалось невозможно: певучесть голосов менялась раздражающей гавкающей речью. На слух оба этих языка воспринимались сложно, а последний пугал до чертиков.