Импровиз. Надежда менестреля

— И каждый день продолжительно беседовали с Нор-Лиссом.

— Знаете, пран Махтун... — Ланс ещё не определился — злиться ему или радоваться из-за такого допроса. — Он задавал мне почти такие же вопросы, как вы сейчас. Но, увы, мне пришлось его разочаровать. Скажу больше, он кое в чём сам проговорился и теперь я могу догадываться, почему корабельные орудия браккарцев бьют дальше, чем береговая артиллерия прочих держав.

— Почему же?

— А почему я должен выдавать вам секреты?

Капитан задумался на мгновение.

— Ну, может быть потому, что я могу обратиться к влиятельным людям при дворе княгини Зохры и смертную казнь вам заменят заключением?

— Пожизненным, конечно?

— Скорее всего, но ключевое слово здесь — «жизнь», вы не находите?

— Несомненно.

— Смею вас уверить, её светлость Зохра Лейла алла Табриза из Дома Чёрного Буревестника...

— Да святится имя её во веки веков пред очами Вседержителя, — привычно встрял Эльшер алла Гафур.

— Воистину так. Но должен заметить, пран Ланс, что её светлость обладает очень живым и цепким умом и не упустит возможности использовать что-то на благо государства.

— Или кого-то?

— Или кого-то.

— Всё равно я не стану раскрывать душу до того, как поговорю с княгиней. Мне нужна уверенность, а не пустые обещания.

— Чтобы получить уверенность, нужно убедить её светлость и министров двора, что ваша жизнь ценна. По крайней мере, доказать, что осуществление задуманной мести не пойдёт на пользу державе.

— Грубо играете, — скривился Ланс. — Я бы вас в карты раздел бы за полстражи.

— Приходится. Сейчас на мне лежит груз ответственности за шесть десятков соотечественников. Ведь если браккарцы догонят нас, придётся драться.

— Сколько у вас орудий?

— Шестнадцать пушек и два фальконета.

— Очень неплохо. На «Лунном гонщике», насколько я помню, двадцать пушек и шесть фальконетов на верхней палубе.

— Борта у каракк крепче и команда больше. Да и калибр пушек побольше нашего будет. Нет, драться то мы будем... Когда Айа-Багаан отступал?

«Ну, в восьми случаях из десяти как раз и отступали», — подумал менестрель, но вслух сказал другое.

— Примите мои заверения, пран Махтун, что когда придёт время для боя, я буду сражаться плечом к плечу с вами. Возвращаться на Браккару мне никак нельзя.