Импровиз. Надежда менестреля

Беспошлинной торговли браккарцам оказалось мало, они грабили все проходящие суда — и тер-веризские, и унсальские, и кевинальские с аркайлскими, но с особенным наслаждением охотились за местными, таргерскими. Вмешиваться не позволял великий князь. По договору десятилетней давности, Трагере не позволялось иметь сильный флот. Но дружба с пранами, владевшими островом Калвос, позволила Жильону устроить тайные верфи и восстановить количество галер. Пусть, не так быстро, как хотелось бы, но, как говорится, терпенье и труд всё перетрут.

Адмирал продал драгоценности и столовое серебро, полученные им, как часть наследства, заложил замок и особняк в Эр-Трагере. К счастью, он так и не женился, а потому некому было пилить его за траты, которые никогда не вернутся доходом. На полученные деньги он тайно закупал пушки и порох, тесаки и аркебузы для абордажных команд. Жалование командам обеспечивали капитаны, по большей части набранные из выживших в том сражении или из родственников погибших. Им немало помогали купеческие гильдии, терпевшие убытки от Браккары и жаждавшие вернуть былые времена.

В столице никто не знал о количестве галер и численности моряков в подчинении у прана Жильона. Он по-прежнему ездил с отчётами к его светлости, выслушивал наставления. Как и раньше, вверенные ему суда патрулировали прибрежные воды вокруг Калвоса и вдоль северной чести трагерского побережья вплоть до границы с Унсалой. Просто никто не знал, что вместо десятка галер в распоряжении адмирала альт Рамиреза — три дюжины.

Штаб его высокопревосходительство разместил в городке под названием Эр-Паторо, что переводилось со старотрагерского, как Приют Овчара.

Глава цеха сукновалялщиков Мурье Хотава предоставил в полное распоряжение флотских офицеров свой дом. Адмирал проснулся по своему обыкновению задолго до первой дневной стражи, окунулся в море (этому правилу он не изменял в любую пору года), поупражнялся со шпагой, плотно позавтракал седлом барашка со шпинатом и сладким перцем и овечьим сыром с пряностями. Вина он до полудня не пил, а потому слуга наполнил глубокую чашу отваром шиповника.

Всякий, увидевший прана Жильона альт Рамиреза впервые, удивлялся. Ну, не вязалась его внешность с представлениями о бравом морском офицере, герое многих баталий, победителе сражения в проливе Бригасир. Родившись чахлым и болезненным, он не слишком поздоровел в зрелые годы, оставаясь малого роста. Знаменитый адмирал едва дотягивался макушкой до плеча самому невысокому из своих подчинённых.