БЕСсильный чемпион. Том 6

Надо было стереть усадьбу Долгоногих вместе с Перуном в порошок, а не играть в честных поединщиков. Да и разве это честные? Трое против одного? В чем смысл?

Андрей поднимает трубку с телефона на столе и набирает род Эльсов:

- Друг Эдуард, я, как никто другой, понимаю твою утрату сына и сам переживаю ровно такое же горе, но нам нужно решить, как действовать против общего врага…

- Он вернул мне сына, Андр, - прерывает герцога старый друг.

У Андрея чаще забилось сердце.

- Слава жив?

- Да, Бесонов только что вломился в мой дом, разнес к чертям всю охрану, и бросил к моим ногам сына.

Бездыханного, но живого. Половина усадьбы сгорела от его молний, Андр. Я никогда не видел столь впечатляющей силы. Пули и техники огибают этого мальчика, словно заговоренные, - пауза. – Мне звонили Курбышевы. До меня он провернул то же самое с ними.

- Что «то же самое»?

- Пошвырялся молниями в охрану, сжег в назидание поместье и вернул живым племянника.

Андрей хватается за грудь. Кажется, сейчас его стукнет инфаркт.

От разрывающей изнутри надежды.

- Он заставил написать отказ от военного конфликта с ним, Андр, - без нотки печали говорит Эдуард. – Курбышевы тоже подписали мир. Мы выплатим ему по сто миллионов. Сумму он, кажется, назвал от балды. Но, знаешь, без разницы уже.

- Без вас не состоится операция, - бросает Андрей, хотя мысли его крутятся о совсем другом. Жив ли Глеб? – И Гюрза раздавит нас поодиночке.

- Андр, очнись. Перун бы уже раздавил нас, если бы хотел. Час назад он топтал ковер в моей спальне и мог десять раз меня прикончить.

Мы ему даром не сдались.

- Но синдикат Гюрзы…

- Правильнее его называть Дом Бесоновых, - прерывает Эдуард. – Да, Бородова может нас раздавить в экономическом плане. Ее торговая и имиджевая стратегии очень эффективны. Но это уже конкуренция, а не военное противостояние. Рыночными методами нам никто не запрещал бороться. Время быть бизнесменами, а не боевиками.

- Я тебя понял, - вынужденно вздыхает Андрей и говорит, то, что его сейчас больше всего на свете интересует.

– Ты знаешь что-нибудь насчет Глеба? Мой мальчик тоже жив?

- Твой сын мертв, - резкий голос со стороны окна, словно пуля, пронзает слабое сердце герцога.

Бордовая штора сдвигается, и с подоконника спрыгивает сам Бесонов. В черном, пыльном и грязном смокинге, видимо, еще с вечера Долгоногих. За спиной сложены огромные крылья, как у летучей мыши. На правом ухе мобильная гарнитура.

Андрей горящими глазами смотрит на плебейскую отрыжку.