Пробуди себя. Книга вторая: Шепот пустоты

— Тише! Я, конечно, понимаю, что ты давненько дома не был, но не настолько чтобы лобызать бетонный пол подъезда.

Мне стало стыдно за свою беспомощность и неповоротливость. Если бы не спина, со мной такого бы уж точно не произошло.

— Спасибо, — пробурчал я, стараясь не смотреть на девушку.

Чувствовать себя таким... Черт! Это очень отвратно.

— Может тебе помочь...

Закончить вопрос ей не дал Влад. Он положил руку на локоть своей девушки и покачал головой из стороны в сторону, давая понять, что мне этого точно не нужно.

— Вы можете идти вперед, мне понадобится много времени на это, — тяжело дыша сказал я, как только встал на площадку первого этажа.

Маленькая лесенка в пять ступенек вызвала у меня одышку. Заставила пробужденного мага с прокаченной силой и выносливостью задыхаться подобно астматику ни разу не выходящего из дома... Да как же хочется закричать от ярости! Как меня бесит собственное положение! Так и хочется порой забить на все, да лечь и ничего не делать.

Трость уперлась в бетонные ступеньки цепляясь синтетическим наконечником за шероховатую поверхность, ладонь прижимается к стенке с каждым движением вверх размазывая копоть, а также открывая некогда белую краску.

— Нет уж, мы следом за тобой, можешь не торопиться, — сказал Влад, скрестив руки на груди, показывая, что спорить с ним сейчас бесполезно.

Вот говнюк. Вроде добрый всегда, а как что, так сразу в позу и все, ни пройти, ни проехать. Теперь понятно, чего они с Валей так быстро спелись.

С такими мыслями я поднимался выше и выше. Мне приходилось делать передышки на каждом из пролетов. К счастью, все они остались целыми, хоть и были изрядно прокопченными. Пустые отверстия окон позволяли холодному зимнему ветру гулять внутри, завывая в брошенных квартирах.

— Вот здесь, жила старушка, которая любила следить за всем двором, — сказал я, указывая тростью на дверь квартиры.

На каждом этаже их было всего две. Дом, построенный в семидесятых, должен был простоять до тридцатых годов, но опять же, всем наплевать. Пока не крошится по кирпичикам, будет стоять и стоять.

— Знаю я таких, отец говорил они хуже НКВД, вечно все про всех знают, за всеми следят...