В интересах государства-6. Дакия

Весь в черном, лицо походило на лики мучеников с икон. Трудно было определить возраст - от плохих тридцати до бодрых сорока пяти.

— Макс Фрам, — представился он. — Композитор.

— Не просто композитор, — вмешался его сосед. — Гений!

— А вы? — Спросил я.

— О, я всего лишь скромный ученик маэстро, — улыбнулся второй мужчина. Он явно был моложе, хотя во всем старался подражать учителю. — Антоний Романович Брага. Да, Брага. Как напиток.

— Интересная фамилия, — удивился я.

— Еще занимательнее, что она итальянская, — пожал плечами ученик.

— Моя семья перебралась в Москву еще в прошлом столетии. Зато фамилия оказалась звучная, запоминают ее быстро.

— Воистину, — хохотнула наша дива. — Что ж, все наконец-то перезнакомились, и я предлагаю за это выпить! Buvons!

Не знаю, как, но рядом с моим почти опустевшим бокалом очутился его собрат - только полный на два пальца. Я присоединился к тосту и мельком взглянул на часы. Глубокая ночь, но никто не смел выгонять нас из вагона-ресторана. Видимо, наш шум не мешал остальным пассажирам.

Господин Фрам, к моему удивлению, даже не притронулся к алкоголю. Вместо этого он пил минеральную воду с долькой лимона. Его ученик все же позволил себе угоститься вином. Я потягивал свой торфяной виски и, развесив уши, с любопытством вникал в жизнь богемы.

— А что же наш новый друг все молчит? — дразнила госпожа Буайе-ле-Дюсон. — Неужели мы утомили вас сплетнями?

Я сдержанно улыбнулся.

— Боюсь, мне пока что попросту сложно поддержать беседу.

И, кроме того, я немало смущен. Признаюсь, я ожидал встретить известных людей в Балканском экспрессе, но чтобы все они собрались на одном рейсе и за одним столом…

— А разве вы не знаете? — удивился художник и крутанул напомаженный рыжий ус. — Мы здесь оказались не случайно. Едем в Константинополь для подготовки одного мероприятия… Интересно, нам можно об этом говорить?

Журналист фыркнул.

— Я вас не выдам. Да и наш новый друг, надеюсь, не будет распространяться раньше времени…

Вероятно, алкоголь окончательно развязал языки честной компании.

Лишь маэстро Фрам с укором взглянул на раздухарившихся коллег, но вслух возражать не стал.

Я же уже принял стойку, как собака, учуявшая след дичи. Если где-то рядом была тайна, я, конечно же, должен сунуть нос поглубже. Авось пригодится.

— Так что же за мероприятие? — спросил я, потянувшись за сигариллой. — Впрочем, уверен, что в Константинополе каждый день происходит нечто значимое.