Дети за куполом

Что-то горячее обожгло правое бедро.

Он надеялся только, что Ортей не приврал про человеческие эмоции и про то, что в определённых условиях ими можно управлять. Вот они — три трепещущих сгустка впереди. Неужели всё так просто…

Боль расползалась от бедра и вверх, и вниз по телу. Впрочем, это было даже к лучшему — прошла голова.

Почему он раньше никогда не замечал, как сильно отличаются эмоционалы ренов и людей? Трое напротив — словно шевелящиеся клубки сияющих нитей. Те же, что рядом — плотные, однородные и в то же время непостоянные, как пламя…

Чья-то ладонь легла на плечо.

Свет затопил всё вокруг, прогнал последнее замешательство, сделал мир предельно ясным и чётким.

— Не стреляют, — недоумённо произнесла Аниса.

— Не стреляют, — эхом отозвался Марк. — Я их держу.

— Чем держишь?..

— Страхом.

Карина метнулась вперёд. Аниса, слегка помедлив, бросила на Марка обалдевший взгляд и кинулась следом.

— Давайте, девчонки… — прохрипел где-то рядом Пантел.

Свет мерк. Боль возвращалась.

Но стоило ещё немного потерпеть — и обрушилось восхитительное чувство. Словно с плеч свалился тяжёлый груз, в воздух вернулся кислород, а вату из ушей кто-то вынул. Марк, задыхаясь от свободы, ощущал, как по венам снова струится магия. И не понимал, как умудрился протянуть так долго без неё.

Стоило черноте отступить, как перед глазами вырисовалось лицо Анисы.

— У меня только один вопрос, — устало проговорила она, склоняясь над его оцарапанным пулей бедром. — Почему ты не сделал этого раньше?

— Не знал… — хрипло каркнул Марк, прокашлялся и повторил: — Не знал, что могу.

Он вертел головой, но Карины не находил.

— Они даже не сопротивлялись, — потрясённо качала головой кураторша. — Пугающее зрелище, знаешь ли… Там твоя наставница, — махнула она рукой, заметив его беспокойный взгляд. Затем отняла ладонь от его раны, уже затянувшейся, и отползла к своему младшему. Тихо добавила: — Мне… очень жаль.

Марк кивнул и нетвёрдым шагом отправился к обломкам забора.

Переступил через искорёженный металл. Заметил маленькую тёмную фигурку. Подошёл и опустился на землю рядом.

— Надо поджечь, — безучастно произнесла она.

— Что? — тупо переспросил Марк, вглядываясь в белое лицо Вадая.

Черты заострились ещё больше, рыжие глаза отстранённо смотрели куда-то вдаль. Бесовской огонь в них погас — теперь уже навсегда. Как странно. Неужели так бывает на самом деле?

Внутри нарастала тупая, ноющая боль.