Дети за куполом

Марк и сам не верил своим ушам: надо же, так легко отделаться за попытку переворота!

— Свободны, — коротко скомандовал лидер. — Ортей, Аниса, напишите мне к вечеру список здесь присутствовавших, будьте добры.

Несостоявшиеся мятежники один за другим выходили через тёмный коридор прочь из склада. Нотт Рилтан, проходя мимо, смерил взглядом кураторов и задержался на Марке, словно зачем-то запоминая его.

Лидер остался на своём месте, как и Ортей с Анисой, и Марк понял, что теперь пришёл их черёд отвечать за проступок.

— Я рад, что именно тебе довелось стать свидетелем, — глядя на Марка в упор, произнёс лидер, когда помещение опустело. — Постарайся вынести правильное заключение, — затем он перевёл взгляд на альбов. — Вам я благодарен за труд. Пока что ваша верность себе не вызывает нареканий. Но в следующий раз будьте осторожней.

Развернулся и вышел вслед за заговорщиками.

Глава 8. Весенние каникулы

В последнюю ночь перед каникулами почему-то очень плохо спалось. Марк вертелся в постели, то проваливаясь в сон, то выныривая в полудрёму.

Всё время куда-то бежал, что-то искал. Самое мучительное — эти где-то и что-то были совсем рядом. Казалось, вот ещё чуть-чуть… ещё немного — и он добежит. Увидит. Поймёт. Но…

Отчаялся, сдался, отказался от погони за неведомой целью, от поисков не пойми чего. Повернулся на бок — и вдруг нашёл. Яркий, слепящий сгусток энергии. Пульсирующее пламя. А из него — сотни, тысячи нитей, натянутых до звона; одни крепкие, чёткие; другие еле видны; разбегаются во всех направлениях, каждая — к своему истоку… Марк с усилием шёл вперёд, и пламя приближалось.

Он видел, как одна из нитей тянется к нему, прямо к его сердцу. Подался вперёд, чтобы прикоснуться… И проснулся от резкой боли.

Оказалось, он со всей дури впечатал руку в стенку — да так, что кости вспомнили о переломе двадцатидневной давности. Наверное, было громко — не разбудить бы наставницу, которая за этой самой стенкой мирно спит…

***

Пассажирский перевоз плавно катил вперёд, во внешний мир, оставив купол Кумсоры далеко позади.

Вдали, за бесчисленными верхушками холмов, уже виднелись очертания Виса — ближайшего к Кумсоре города. Единственного города, к которому из короны вела твёрдая дорога.

Марк откинулся на спинку сидения и остановившимся взглядом смотрел в окно. Голова задремавшей наставницы упала ему на плечо, и от её щеки по руке распространялось приятное тепло — без куртки было довольно зябко.

Отъезд получился сумбурный, суетливый.