Дети за куполом

Зигзагом влево-вправо, нырок вперёд и вниз, перекат, кувырок по диагонали — и как у неё голова не кружится? Барьер, обманное движение влево, но отскок вправо. Удар — просто чтобы отвлечь — присест. Отскок вбок прямо из переката — Марк думал, так только акробаты могут. Движение, будто для создания барьера — но вместо этого сокрушительный удар (когда только успела накопить энергию?), затем сразу же ещё один, другой рукой, и ещё. По сути, тот же приём, что использовала Камайла, только гораздо быстрее и мощнее.

Под четвёртым импульсом барьер Ортея лопнул, оставив того без защиты. Давай же, ещё всего один удар… Марк обнаружил, что от всей души болеет за наставницу, сжав кулаки.

Но альб и так поддавался. От следующего удара он уклонился без малейшего труда. Второй Карина нанести не успевала. Как и поставить барьер.

Разглядеть, что сделал Ортей, не удалось. Миг назад рубра стояла на ногах, упрямо пытаясь собрать крохи энергии для барьера — и тут же рухнула на пол, словно придавленная невидимой тяжестью.

Воздух вокруг пошёл рябью — даже Марк со своего места ощутил отзвук ударной волны.

А потом Карина закричала.

— Прекрати!.. — это Ильдан вскочил на ноги, направляя на куратора раскрытую для удара ладонь.

Марк внезапно сообразил, что и сам стоит рядом с ним, приготовившись к действию. Краем глаза ему было видно поднимающуюся Азиру.

Ортей лениво перевёл глаза на них, усмехнулся и убрал поле, прижимающее Рину к полу. Азира тут же кинулась одногоднице на помощь.

— Ещё раз… — процедил Ильдан. Руку он опустил, но продолжал грозно дырявить старшего взглядом. — Ещё раз повторится… И я не посмотрю, что ты — мой куратор. И плевать, что мне потом за это будет.

— Плохо, солнышко, — бросил Ортей Карине, отмахнувшись от Ильдана, словно от настырного насекомого. — Могла бы перед новенькими не позориться.

Та подняла голову. Узел на макушке развязался, длинная чёрная коса ощетинилась выбившимися прядями. Марку очень хорошо было видно её лицо и тот взгляд, который она бросила на своего наставника.

Боль и злость выбили её из колеи привычной сдержанности, сорвали ту плотную завесу, под которой она умудрялась всё это время скрывать свои эмоции. И то, что Марк разглядел в тёмных холодных глазах, его почему-то покоробило.

Четвёртый кнотис. Вот он. Всё это время был у него под носом.

Ещё хуже — насмешливый взгляд куратора, брошенный через секунду. Чёрт бы его побрал. Он всё это специально подстроил.