Дети за куполом

— Что это? — атр вгляделся в содержимое банки.

— Сильное обезболивающее. Умирающим старикам в лечебнице дают.

Марк с подозрением глянул на куратора и пробормотал:

— Вряд ли его легко достать, да?

— Я справился. Если сильно нужно будет, достану ещё. Попробуй давать по одной. Не подействует — увеличь дозу. Но не больше шести в день.

Ортей замолчал и отвернулся к окну, показывая, что разговор окончен. Но Марк не спешил уходить.

— Чего тебе ещё?

— Я… думал, — он сглотнул. — Что… Что будет, если их просто снять?

— Ты не сможешь их снять.

— Да, но… Можно же просто разрезать?

Ортей наконец повернулся к нему, окинул колючим взглядом.

— Можно. Не кухонным ножом, конечно. Чем-нибудь вроде медицинского скальпеля получилось бы.

— Тогда…

— При этом делать это нужно очень осторожно, — продолжал Орт. — Я пять дней в них проходил, а когда сняли — энергия как хлынула по телу, мне аж поплохело. Представь, что будет после такого срока?

— Ну, это ведь…

— А теперь подумай о последствиях.

— Наденут на неё новые, — буркнул Марк.

— А заодно и на тебя, — ухмыльнулся куратор. — И на меня — за покрывательство. И на остальных шестых, скорее всего, тоже. Чтобы зараза не расползлась.

Он умолк, снова отвернувшись к своему окну. Марк тоже уставился на раскинувшийся внизу пейзаж поверх его головы. С этого ракурса особенно хорошо было видно штаб — приземистое, всего в три яруса, здание с нелепой металлической конструкцией на плоской крыше.

— Но какой-то же выход должен быть, — процедил Марк. — Это, — он погремел таблетками в банке, — лишь временная мера, даже если поможет. Пятьдесят два дня прошло. Уже же ясно, что не собираются они её освобождать. Что будем делать, Орт?

Куратор долго молчал и лишь затем отозвался, не глядя на младшего:

— Не вздумай… ничего предпринимать без меня.

— Тогда расскажи! — взорвался Марк. — Расскажи, что ты собираешься делать! Не может быть такого, что у тебя совсем нет плана!

— Есть, и не один, — задумчиво протянул Ортей, вздохнул и развернулся наконец к младшему всем корпусом. — Ты пойми… Я не втягиваю семью во всё это не потому, что хочу вас защитить, как Ильд решил. Потому что хочу защититься сам.