Дети за куполом

***

— Да что вы как дети! — разозлился куратор. — Трудно понять, что это необходимость, а не моя прихоть?

Марк, застывший посреди комнаты, перевёл взгляд на наставницу. Стало понятно, почему на ней рубаха Орта, которая так смутила Марка в начале. Которую куратор только что потребовал снять.

— Если меня отправят на задание, — продолжал Ортей, закатывая глаза, — или снова нарядят в орнаменты, заниматься этим всё равно придётся ему, — он кивнул на Марка. — Поэтому прекращай строить из себя и дай мне научить его.

Рубра фыркнула и принялась стягивать через голову рубаху, под которой не оказалось вообще ничего.

— Не тушуйся, всё равно разглядывать нечего, — насмешливо протянул куратор. — Как и щупать. Руку сюда.

Марк послушно положил пальцы на шею старшей, чуть ниже орнаменты.

— Веди вниз по сосудам, — велел Ортей. — Ещё ниже… Нашёл?

— Это как… — Марк нахмурился. — Как сгусток энергии…

— Не «как», а он самый и есть. Цикл разорван, но организм борется, пытается восстановить его.

— Их можно убрать?

— А как ты думаешь, зачем я тебя сюда позвал? Полюбоваться на вот эту голую тушку? Разбивай. Создавай крошечный импульс и бей прямо по сгустку, он должен раздробиться и уйти.

Марк поспешно повиновался и тут же пожалел — наставница вздрогнула и втянула через сжатые зубы воздух.

— Нежнее, — насмешливо скривился Ортей. — Вот так же нежно, как ты на неё сейчас смотришь.

Марк кое-как управился с руками, а затем со спиной старшей — создавать волны настолько слабые и маленькие, чтобы причинять минимум боли, было не так-то просто. Даже под неустанным руководством куратора. Но куда сложнее стало, когда пришлось вернуться к ключицам и спускаться ниже. Собственные пальцы казались слишком грубыми, слишком неуместными на тонкой, смуглой коже, на маленькой, словно подростковой, груди.

— Может, ты выйдешь? — со вздохом попросила Карина у наставника, когда Марк в очередной раз промазал мимо застоя. — Он уже всё понял.

Атр сжал зубы. Откуда-то он знал, что наставница не столько сама смущена, сколько переживает за него, за его колотящееся сердце и дрожащие руки. И правда, без внимательного взгляда куратора, преследующего каждое движение Марка, было бы куда проще.

— И оставить тебя с ним наедине? — хихикнул Ортей.