Дети за куполом

К тому моменту, когда два каранта прибыли на место назначения, горожане, заручившись поддержкой части армии, уже успели поднять бунт и свергнуть городскую власть. Ареносцам оставалось лишь принять бразды правления городом, попутно пообещав повстанцам выполнить несколько их мелких требований.

— Не хотят такого же бардака, как в Осе, — пояснил Ортей. — Разрушенные дома, горы мёртвых солдат, жертвы среди мирных… Немалая цена. Призрак Оса теперь будет витать над каждым подобным решением. Нам же проще: попатрулируем улицы пару дней да домой полетим.

Марк видел, что некоторые были разочарованы таким исходом. Даже сервы-новобранцы, успевшие побывать только в одном сражении. Достаточно было взглянуть на их лица, когда они, в специально пошитой чёрной с оранжевыми полосами форме, тряслись под ремнями летуна, направляющегося обратно в корону. Марк чувствовал неприязнь к этим ренам. Вот кто летел сюда убивать. Вот кто потом точно не стал бы рыдать по ночам.

Командир-аргент, видимо, тоже заметил эти лица — но отнёсся по-своему.

— Эй, новички! — прокричал он в свой передатчик так, что все содрогнулись. — Повоюете ещё, там вирошцы воду мутят, никак не успокоятся!

***

На следующее после возвращения утро он впервые не дождался наставницу из её комнаты. Прислушался: не было слышно ни звука. Обычно она хлопала дверцами шкафов, скрипела половицами, шагая по спальне…

— Рина? — позвал он. Ответа не было, и он заволновался: — Рина, я вхожу!

Её не было видно под ворохом одеял, лишь тёмные волосы разметались по подушке.

— Эй, ты чего? — поразился он. — Время, Орт же прибьёт… Вставай.

Он стянул с неё одеяло, бросил на стул внизу. Рубра, в своих белых шортах и майке, тут же молча съёжилась клубочком.

— Приехали, — констатировал Марк и, подумав, гаркнул во всё горло: — А НУ ПОДЪЁМ!

После такого она действительно зашевелилась, приоткрыла глаза и, наконец, спрыгнула — нет, скорее стекла — со своего спального места вниз. Покачнулась и завалилась вбок.

— Вот оно что, — Марк едва успел поймать её. — А просто сказать нельзя?

Он поставил её на ноги, но она снова не устояла — рухнула ему на руки. Он осторожно придержал её, поглаживая по голове, как ребёнка, и принялся думать, что же делать дальше.

Четырнадцатый день в орнаментах — при том, что максимальный исправительный срок для накосорезивших ренов составлял десять. И ни малейшей надежды на то, что их в скором времени снимут.