Дети за куполом

Одиночные выстрелы с верхнего этажа дома, куда пробрались Орт и его товарищ, дали знать, что план удался.

— Не понимаю, как он жив до сих пор, — едва слышно сказала Карина.

Что-то в её тоне очень болезненно задело Марка.

***

Рубры стаскивали с улицы деревянный мусор для костра. Альбы прикрывали их барьерами. Раскуроченный в сердцах металлический ящик всё ещё дымился в стороне. Рены поглядывали на него с ненавистью — слишком многих жизней уже стоили Кумсоре эти штуки.

Тела в серо-коричневой, полностью закрывающей кожу одежде валялись по всей улице, и никто уже не обращал на них внимания.

Всё оно было приковано к тем двум, на которых была чёрная форма с белой окантовкой. Марк же смотрел даже не на них, а на живую альбу с посеревшим от ужаса лицом, совершенно сухими, неподвижными глазами глядящую на одно из тел. Он пытался отвести взгляд. Пытался оградиться, взять мысли под контроль — но чудовищная дыра от вырванного кнотиса в эмоционале притягивала, гипнотизировала своим отчаянием.

— Хватит, — ладонь куратора отвесила ему лёгкий, но отрезвляющий подзатыльник. — Сколько ещё будешь любоваться?

Марк выдохнул, усилием воли возвращая себя в реальность.

Подошла, отряхивая руки, наставница, встала между ним и Ортеем — наблюдать, как альбы одно за другим укладывают неподвижные тела поверх горючей кучи, а командир поджигает её…

«Погибшие товарищи должны быть сожжены», — говорилось в кодексе.

Эти пятнадцать храбрецов, прыгнувшие с неба — на что-то же они рассчитывали, атакуя целый карант магов? А что, если бы им удалось — кто бы сжёг тела?

Девятый карант двинулся, лишь убедившись, что костёр горит ярко и неумолимо.

Команды авра стали суше и резче, а движения бойцов — увереннее и злее.

***

Пули отбивали по барьерам затейливую барабанную дробь. Взрывачки больше не кидали — опасались за собственные жизни.

— Снять — удар!.. Барьер!

Массивные металлические ворота гулко дрогнули, но снова выстояли. Зато с сокрушительным треском накренилась и обрушилась одна из каменных башенок, где сидели стрелки.

Град из пуль стал заметно реже.

— …удар!..

Одна из створок слетела с петель, железная рама покосилась. Ещё удар, последний — и с неповторимым скрежетом рвущегося металла конструкция медленно рухнула на землю, подняв облако пыли. До слуха ренов донеслась забористая мендорийская ругань и команды об отступлении.

— Строй «прорыв-четыре»! — крикнул командир.