Дети за куполом

За их спинами в дверном проёме хваталась за сердце пожилая женщина.

— Что с ними делать? — спросил у командира один из аргентов.

— Мы не убиваем мирное население, — отрезал авр.

— Но они атаковали с явным намерением…

— Нет. Оружие отобрать, обездвижить. Не до них сейчас. Медисы, сюда.

Двое в красном, мужчина и женщина, приблизились к людям, которых альбы всё ещё удерживали, скрутив за спиной руки. Старик и бровью не повёл, когда медиса положила ему на виски ладони. А вот пацан брыкался и вырывался изо всех сил, а увидев, как дед рухнул державшему его альбу на руки, и вовсе завопил дурным голосом.

Второй медис что-то успокаивающе сказал побелевшей старушке, аккуратно укладывая бессознательного парня рядом со стариком. Та залилась слезами и ещё что-то долго бормотала вслед уходящим ренам.

— Что такое «дэсним»? — вполголоса спросил Марк у мендорийца Талата.

— «Спасибо», — с готовностью ответил тот. — Она думала, мы их убили, а медис сказал, что они очнутся через несколько часов.

— Старик может и не очнуться, — обеспокоенно произнесла Азира, оглядываясь. — Для пожилых людей такой импульс…

— И сам будет виноват, — огрызнулась Джилура. — Нечего было стрелять. Ещё и пацана втравил. Хорошо, у них взрывачки дома не завалялось.

— А по-моему, это достойно уважения, — храбро отозвалась Итина. — Решиться напасть на врага, так явно превосходящего тебя по числу и силе, чтобы защитить родной город — не у каждого на такое смелости хватит.

Марк едва сдержался от смеха, увидев, как Реток смотрит на неё — с такой же смесью замешательства и восхищения, что и в тот день в тренировочном корпусе, когда она впервые с ним заговорила.

— Ничего, вырастешь — научишься различать смелость и дурость, — снисходительно бросила атре Джилура. Вторые рассмеялись — кроме Ретока. Итина надулась.

— Ну-ка хватит! — грозно рявкнул Ортей, оборачиваясь и одним взглядом закрывая сразу несколько ртов шестой семьи, уже готовых вступить в словесное сражение.

Одинаковые дома тем временем расступились, открывая взглядам набережную, вымощенную светло-жёлтым камнем и уставленную милыми скамеечками. За узорчатым парапетом шумела, отражая матовое пасмурное небо, быстрая горная река.

— Мост, — зачем-то сказал Марк вслух.

Там, за рекой, слышались выстрелы и ощущались колебания воздуха от ударов форсов.