Дети за куполом

— Первый раз у него не хватило ума прихватить с собой пару дружков, и я его уделал. Зато потом…

— Понятно, — если она и заметила, как он чуть не сорвался, то виду не подала. — Но ведь не из-за этого у него на тебя зуб, так? Было ещё что-то?

— Ага, — неохотно выдавил Марк. — Нилана.

— А, ясно, — фыркнула Карина, но выпытывать подробности, к его облегчению, не стала. — Пойду я у Орта кое-что спрошу.

Она исчезла за дверью, а Марк обессиленно опустился на подоконник. И что это было? Чёртов кнотис. Вот как теперь себя контролировать…

***

— Борс! — в сердцах воскликнул Ортей, в очередной раз натолкнувшись на следующего за ним по пятам старшего.

Шестые, вяло отрабатывающие удары в тренировочном зале, повернули головы.

— Сам виноват, — невозмутимо пробасил Борсел. — Нечего было кидаться на Ликтора, каким бы мерзавцем он ни был.

Куратор кисло провёл рукой по орнаменте, обтянувшей шею. Ещё две пары украшали его запястья и щиколотки, напрочь отрезая энергетическим потокам путь к точкам выхода.

— Должен же был хоть кто-то попытаться, — злобно процедил он.

— И что оно дало, твоё «попытаться»? — вздохнул старший.

Марк навострил уши: все предыдущие два дня куратор наотрез отказывался обсуждать произошедшее и чуть ли не силой вышвырнул Марка из своей комнаты, когда тот явился к нему поделиться подозрениями…

— Ничего, — бесцветно согласился Ортей. — Эй, лодыри, какого чёрта встали? Хорош стенку массировать, погнали командами!

— Нас неравное число, Орт, — мрачно заметила Азира.

С тех пор, как погиб Вадай, куратор сам занимал место пятого бойца в слабейшей, на его взгляд, команде и сражался вполсилы. Но сейчас, со своим ошейником и без магии, он был бесполезен.

— Даже не смотрите на меня, — отмахнулся Борсел. — Мне сказано глаз не сводить с этого психа, ни на что не отвлекаясь.

— Ильд и Ольна против Зиры и Рины, все со своими младшими, — решил Ортей. — Тина — в команду к Ильду.

— Нечестно, — возмутился Талат.

— Больше — не значит лучше, — откликнулся Ортей, многозначительно глянув на безразличную Виольну.

Марк понимал, что он имел в виду: рубра теряла позиции изо дня в день. И дело было даже не в вечно подавленном настроении, отсутствии малейшей инициативы или интереса к тренировкам. Она словно постепенно забывала всё, что умела. Как бы Ортей ни бился над ней, ни заставлял отрабатывать проколы и ошибки, становилось лишь хуже.